Книга Найду тебя. Часть 1, страница 48 – Маша Малиновская

— Выровняй дыхание. Ты слишком дёрганная, — слышу приглушённый шёпот прямо у уха. — Забудь, что выпускаешь стрелу. Ты должна думать, что она — продолжение твоего взгляда.

Сама не знаю почему, но у меня от его голоса и его близости мурашки бегут по спине и затылку. Я вообще не люблю, чтобы кто-то стоял сзади меня. Чувствую себя ужасно некомфортно в таких случаях. А тем более, когда за спиной стоит Вяземский.

— Сам ты дёрганный, — шиплю сквозь зубы. — Не получается у меня!

— Потому что ты задерживаешь дыхание. От этого пульс неровный и руки начинают дрожать. Держи пульс ритмичным.

— И как же мне это сделать? — руки от напряжения начинают затекать. Лук не то чтобы тяжёлый, но стоять с ним в одной позе с одной вытянутой рукой, а другой заведённой в локте долго — совсем непросто.

— Ещё раз повторяю, бестолочь. Дыши.

— Сам ты…

Я хочу ответить ему оскорблением на оскорбление, но внезапно дыхание перехватывает, потому что я чувствую, как моей спины касается его грудь. Хочется свести лопатки и отстраниться, но мне некуда. Мужские пальцы обхватывают мои, которыми я держу древко стрелы, и чуть сжимают.

Я замираю, не в силах даже пошевелиться. Меня будто парализует. И я не могу объяснить свою странную реакцию.

— Я ведь сказал — дыши, — шипит Вяземский, но голос его звучит без привычного раздражения. Спокойно и безэмоционально.

Но я не могу. Сердце начинает разгоняться только сильнее. Лупит по рёбрам изнутри, словно намеревается разбить их в трещины. Я почти уверена, что Вяземский слышит этот громогласный бой.

Мне хочется, чтобы он отошёл, потому что мне совсем не нравится это непривычное ощущение, будто я вязну. Словно воздух вокруг становится густым и плотным.

— Слабачка, — выдыхает мне в ухо. Совсем-совсем близко, так, что я чувствую, как от его тёплого дыхания колышутся выбившиеся прядки моих волос у висков.

— Сам ты слабак, — шиплю, сжимая зубы, а потом делаю вдох, выдох — и отпускаю стрелу.

Она вонзается в мишень на дереве. Не в десятку, но семь — отличный результат, учитывая, что остальные двенадцать стрел лежат на траве у ствола.

Разворачиваюсь и с триумфом смотрю на Вяземского, который уже успел сделать пару шагов назад. Но этот засранец только иронично выгибает бровь. Однако, в глубине его взгляда я всё же различаю тень удовлетворения.

— Собирайся, существо, — Вяземский становится самим собой. — У меня сегодня с первой пары, так что поторопись.

И я бегу собираться. Это у меня дело недолгое. На автобусе, конечно, безопаснее будет, но намного дольше, а мне бы сегодня до пар успеть в библиотеку.

Останавливается он снова за квартал от университета по моей просьбе. Однако в библиотеку я не иду. Во мне включается девочка, и я решаю сбегать в торговый центр и купить себе новый рюкзак, потому что нынешний уже совсем ветхий стал. Я его ещё с десятого класса таскаю. Раз уж у меня неплохая зарплата, пару тысяч я, так и быть, потрачу на себя прекрасную. Заслужила как-никак.

Это, надо сказать, весьма поднимает настроение. Не зря девушки шопингом депрессии всякие лечат. Я себе лишних трат позволить не могу, особенно всяких “буржуйских” по типу кофе из автоматов, а новый рюкзак — это необходимость.

На парах чувствую себя какой-то взвинченной. Сосредоточиться на лекции почему-то сложно. Мысли расползаются, мозг вязнет в странном тумане. И вместо того, чтобы вникать в основы внешней политики Древней Греции, мой мозг зачем-то… подкидывает мне воспоминания сегодняшнего утра. Причём вперемешку — то перед глазами встаёт татуировка “от когтей” чуть ниже фигурного пресса, то пальцы, сжимающие мою кисть на древке стрелы. Как пахло от него шампунем.