Книга Найду тебя. Часть 1, страница 32 – Маша Малиновская

Молча ем. В голове одна мысль: если начну говорить, проглочу язык от напряжения. Слишком я голодная, и слишком неуютно мне тут с этими незнакомыми людьми.

Повариха бросает мне короткий взгляд, хмыкает, будто ей что-то во мне нравится. Или не нравится. Не поймёшь.

Горничная с хвостом всё посматривает в мою сторону. Как-то... странно. Вроде и не злобно, но сдержанно. А вот вторая, которая постарше, вполне явно щурится, будто я пахну не очень приятно.

Я так-то душ приняла в хозяйской спальне.

После завтрака управляющая встаёт, поправляет свой идеально белый воротничок и обводит всех внимательным взглядом.

— Внимание, — говорит строго, и все поднимают на неё глаза. Я в том числе.

Она раздаёт задачи на день. Кто в холле полы мыть, кто к окнам, кто во двор. И когда она уже собирается развернуться ко мне, горничная помладше вскидывает руку.

— Простите, а почему эта... — она делает ударение на «эта», — не получила задания?

Голос ровный, но в нём проскальзывает что-то ощутимо едкое. Но меня презрительными взглядами и интонациями не пронять. У меня шкура в этом плане закалённая.

Управляющая оборачивается и смиряет хвостатую долгим взглядом.

— Потому что Анжелика — личная горничная Кирилла Викторовича.

После этой фразы на кухне повисает тишина. Все смотрят то на меня, то на неё. В глазах короткостриженной — открытое неприятие. Хвостатая тоже как будто съёживается.

Похоже Кирилла, мать его, Викторовича тут не за сахарного мальчика воспринимают. Очень даже.

— Ясно, — только и бросает та. И, сжав губы, разворачивается к выходу. Остальные за ней, а управляющая снова переводит взгляд на меня.

— Для рыси у Кирилла Викторовича — Риты, — подчёркивает, — есть своя косметика. На полке в ванной. И лежанка. Держи всё в чистоте.

— Принято, — киваю, а про себя закатываю глаза.

Косметика для кошки. Ну просто супер. Миска и лоток, интересно, у неё из золота? Она, кстати, в лоток вообще ходит или выгуливать надо? Это тоже мне делать?

Вижу, как она скрывается за поворотом коридора, и, выдохнув, качаю головой.

— Держи, девочка, — слышу негромкое.

Обернувшись, вижу заговорщический взгляд поварихи и протянутый шоколадный батончик.

— Спасибо, — улыбаюсь, ощущая, как в груди расползается тело. Мне, признаться, почти никто и никогда даже таких подарков просто так не делал. Даня иногда мог принести что-то из вкусняшек, но у него самого в обрез обычно денег.

Я засовываю батончик в карман платья, забираю выданный мне инвентарь и иду наверх, обратно в комнату Вяземского, стараясь не только не заплутать в его огромном шикарном доме, но и, желательно, никого из мафиозной семьи не встретить. Особенно не хотелось бы столкнуться с его истеричной сестрицей.

Комната пуста. Вяземского нет. Только Рита — на кровати, развалилась и смотрит на меня, отслеживая каждое моё движение.

— Ну приступим, куда деваться, — пожимаю плечами, обращаясь к кошке.

Рысь не отвечает. Просто прикрывает глаза, уткнувшись в лапы.

Я подхожу к кровати, и она с недовольным видом спрыгивает на пол, а потом тащится к лежанке в другом углу — напротив того, в котором ночевала я.

Я застилаю постель — аккуратно, будто собираю из одеяла и простыней какой-то ритуальный алтарь. Ткань дорогая, шелковистая, с блеском. Интересно, ему не скользко спать на такой? Лично как по мне, так хлопчатобумажная приятнее.