Книга Тайга заберет тебя, страница 96 – Александра Косталь

— Мося, только не умирай…

— Ты прятала ее от меня столько лет – на этом все, поняла? – прошипел Лес жене на ухо, но голос разнесся вокруг эхом.

Он отшвырнул ее от себя, так что она кубарем скатилась по ступеням в сугроб, а сам направился к Настеньке. Владимир рванул, сбрасывая с себя успевшего расслабиться волка, и вскочил на подмогу, но опоздал: медведь уже бросился наперерез, сбивая Леса с ног. Тот в полете обратился в существо, становясь сразу больше и сильнее медведя, так что зверь от одного удара отлетел к стене дома, с ревом боли сползая с нее.

Тот вновь стал человеком, в два движения оказываясь рядом с Настенькой. Моська уже прикрыла глаза, тяжело дыша и высунув язык, так что было понятно: осталось ей недолго.

Он присел рядом, обнимая дочь за плечи, и неожиданно предложил:

— Хочешь, я ее вылечу?

Это звучало еще более фантастически, чем все произошедшее этой ночью. Однако она подняла на него полные слез глаза и с надеждой прошептала:

— А вы можете?

На его лице заиграла такая теплая улыбка, будто он вдруг стал совершенно другим человеком. Не тем, кто пришел сюда, готовый убить всех, кто соберется ему помешать. Не чудовищем.

Вместо ответа Лес потянулся к ране, легко вытаскивая пулю и окрашивая собственные пальцы красным, после чего положил обе руки на затылок Моськи, зажмурился и что-то зашептал. Рана начала медленно затягиваться, вот только сама Настенька этого не увидела – мать уже уносила ее прочь.

— Нет! Моська! – кричала та, но Лене было все равно.

Когда рана полностью затянулась и парень смог обернуться, дочь уже была отправлена за дверь.

Волки завыли, наблюдая, как хозяин вновь обращается чудовищем, чтобы угрожающе ступить в сторону жены.

— Ты не войдешь! – неожиданно смело воскликнула Лена, глядя в лицо существу, заставляющему бояться одним лишь своим существованием. – Не пройдешь через порог, жердяям не войти больше в наш дом!

Что-то отдаленно напоминающее смех булькнуло в груди существа. Владимир успел только моргнуть, как напротив соседки снова был человек с белыми волосами. Он встал рядом, цепкими пальцами хватая ее за подбородок и притягивая к себе, чтобы ничего, кроме его глаз, не осталось в пределах ее видимости.

— Ты права, – немного подумав, кивнул Лес, и лицо исказилось звериным оскалом. – В ваш дом я не войду. Но что насчет всех остальных? Сколько в поселке детей, которые могут скрасить мои тоскливые, одинокие дни покинутого даже собственной женой?

Медведь поднялся, готовый снова вступить в схватку, но замер, понимая: если бросится, может зацепить и Лену. И если его не жалко ни одной клеткой сердца, то она – совершенно другое дело. Владимир разглядел в глазах зверя почти материнскую любовь и опасения за жизнь. Он оглянулся на Барса с Тайгой, но те стояли на равном расстоянии от него, чтобы в любой момент броситься защищать.

— Тебе не нужны другие дети, – почти выплюнула Лена, даже не пытаясь вырваться. – Тебе нужна родная кровь, чтобы покинуть место в Бауш.

— Это было бы идеально, – признал Лес, но ядовито добавил: – Но если мне не удастся поменять себя, я могу остаться главой Бауш, а детей брать для развлечения. И чужие могут быть расходным материалом, разве что менять их придется чаще. Вот, например, дочь этого мужика прослужит чуть меньше полугода. Он так рьяно тебя защищает, хочешь обменять свою дочь на его? Только знай: через полгода я приду снова. Так что, судьба моя?