Книга Тайга заберет тебя, страница 38 – Александра Косталь

— Я не хочу есть! – поспешила заверить та, уже намазывая на ломоть хлеба варенье.

— Хочешь, – безапелляционно заявила мама, доставая из ящика черпак. – Чтоб согреться, мясо нужно. Положу тебе побольше говядины, сразу человеком станешь.

Спорить Варя не стала – только заглянула внутрь эмалированного малыша с вишенками на боку. Там была самая вкусная мамина хашлама, какая северянам и не снилась.

Вот только налита она была до самого верха, будто еще никто не успел забрать и порции.

— Мам, – аккуратно позвала Варя, указывая на содержимое кастрюли. – Если ты кормила меня хашламой в обед, почему здесь полная кастрюля?

Та недоверчиво посмотрела на дочь, после чего тоже заглянула внутрь. Она растерянно застыла на пару секунд, после чего неопределенно пожала плечами:

— Даже не знаю.

Может быть. Зато Варя знала: с матерью происходит то же самое, что и с ней. Она тоже путает реальность.

И что с этим делать – непонятно.

Небольшую комнату наполнил запах мясного бульона, базилика и кинзы. Мама насушила перед отъездом всей зелени, какую только смогла найти на рынке, поэтому блюда продолжали ароматом возвращать домой, к морю. Но было немного тоскливо от осознания, что когда-нибудь ее запасы опустеют, и тогда придется копить на укроп по тысяче за сто грамм.

Когда запашистая тарелка появилась на столе, желудок уже свернулся от радости. Рядом легла ложка и лепешка, которую мама успела поджарить на сковородке.

Хашлама исчезла быстрее, чем вода в тазу успела остыть. Варя уже сидела в носках, откинувшись на спинку стула и попивая порядком остывший чай.

Только теперь мама решилась заговорить:

— У твоего дедушки было то же самое.

— Что? – оживилась та, наваливаясь на стол и готовая внимать каждому слову.

— Мы переехали на север, когда мне и года не было. Жили вплоть до моих четырнадцати. Ваш дедушка был не лучшим человеком. Много пил, что недопустимо для жизни в тайге – можно было просто замерзнуть насмерть. А еще любил поскандалить. Мама всегда ему во всем потакала, но он все равно находил причины уйти из дома ночью. Каждый раз мы молились, чтобы он вернулся живым.

Варя притаилась, боясь даже громким дыханием спугнуть ее откровенность. Мама сидела, склонив голову, и без конца перебирала пальцами пояс халата.

— А однажды он вернулся с седой прядью на затылке. Не как люди постепенно стареют, и у них на голове появляются седые волосы в разных местах, нет. Целая белая прядь.

Мама замолчала, и Варя рискнула подать голос:

— А дальше?

— А дальше он снова ушел на зимовье. Знаешь, что такое зимовье? Когда уходят в лес с собакой и оружием, живут в деревянном доме и охотятся. Тогда этим занимались многие сибиряки. И перед тем разом его глаза посветлели.

На стене торопливо тикали часы, тишина затягивалась, но она не хотела торопить мать. Было видно, как тяжело ей вспоминать о случившемся.

— У нас было четверо здоровых лаек: Мороз, Тайга, Снежок и Барс. Отец брал с собой двоих, и столько же оставлял нам с матерью. В одно утро у дверей мы встретили Барса и Тайгу, которых отец брал с собой. Их морды и шерсть были в крови.

— Они… Бросились на твоего отца?

— Конечно нет! – заспорила мама, как если бы услышала что-то невозможное. – Отец хорошо их воспитал, они никогда бы не бросились на него. Они даже не ели без его разрешения, хотя в миске лежали целые куски мяса. И не бросались без команды тоже. Тогда мы решили, что его разорвали волки, а собаки чудом спаслись.