Книга Тайга заберет тебя, страница 136 – Александра Косталь

Всхлип она сдержать не смогла, и у Вари все похолодело внутри. Почему столь маленькие дети должны страдать? Кто посылает им такие судьбы?

Лес тем временем внимательно наблюдал за каждой ее реакцией. Хотя Варя и понимала, что это лишь попытка надавить на жалость, но все равно поддавалась.

Слава пожал плечами.

— Я тоже.

Его голос прозвучал так спокойно, как она сама не могла даже думать о подобном. Откуда в ребенке столько смирения с собственной смертью? В то время как каждый из их семьи не может без содрогания даже допустить мысль, что однажды это случится. Мама сразу начинала плакать, папа отворачивался и закрывал глаза ладонью, а Варя замирала, как перед опасностью, и ждала, пока она сама собой уйдет.

Не ушла. Смерть с каждым годом становилась все ближе.

— Неужели нет другого способа? – спросила та, даже не ожидая ответа.

Она говорила и о Славе, и о Настеньке одновременно. И хотя страх в присутствии любого из их семьи сковывал сердце, Варя понимала – эта девочка тоже ребенок. Из нечеловеческой семьи, но разве это меняет что-то?

— Нет, – ответил Лес, будто слыша не только слова, но и мысли. Но все же пояснил, с нежностью глядя на дочь: – Не для Настеньки.

От нее не доносилось ни звука, хотя глаза наполнились слезами, а сорочка стремительно пропитывалась кровью. Варя не могла представить, как это больно – как и то, какими силами обладает эта девочка, что терпит такую боль. Сердце сжималось, не желая даже думать о том, что может произойти с ней в ближайшее время.

А со Славой?

— Ты что, ждешь, пока я отдам брата, чтобы спасти вашу дочь? – Голос дрогнул, и, чтобы скрыть это, она нервно рассмеялась. Во рту пересохло, а в горле запершило от наступающей горечи. – Думаете, я просто пожалею эту бедную раненую девочку и поставлю крест на Славе? Он не заслужил этого! Понятно?

— А я заслужила?

Слова Настеньки прозвучали тихо, но звонко, как перезвон колокольчиков разнесся по поляне. Она клонилась к земле, готовая в любой момент потерять сознание. Варя чувствовала, что с каждой секундой девочка слабеет, вымотанная болью, а жизнь утекает, как кровь из ран, пропитывая снег под ее ногами.

Все, что сотворил Лес, утекает. Еще немного, и жертвы стольких детей за эти годы станут бесполезны.

Если Варя сейчас уведет брата, разве все это прекратится? Разве Лес не найдет способ продлить дочери жизнь за счет приезжающих в деревню? И будет продлевать каждый раз, хотя и оживить ее по-настоящему никогда не станет возможным.

— Ты не сможешь вылечить Настеньку, – покачала головой та, крепче сжимая руку Славы.

— Не смогу, – кивнул Лес без колебаний. – Потому что моя дочь умерла. Вылечить намного проще, чем воскресить. Но я могу вылечить его.

Варе словно влепили пощечину. Взгляд помутнел, а челюсти сжались в попытке не позволить увидеть ее настоящих эмоций, но взгляд наверняка выдавал с потрохами. Выдавал ту предательскую надежду, которая зажглась от слов Леса.

От слов нечисти, не имеющей в себе ничего человеческого. Ничего, кроме всеобъемлющей любви к собственному ребенку.

— Ты пытаешься сыграть на моей вере в чудо, – медленно закивала Варя, поджав губы. Она старалась не смотреть ни на Настеньку, истекающую кровью, ни на мать, со стороны которой больше не доносилось ни звука. С тех пор как Лес принял облик человека, их словно накрыли куполом, за пределами которого оказалось все, кроме них четверых. – Вот только ты просчитался: нужно было вести переговоры с моей матерью. А я в эту вашу чушь не верю. Не верю!