Книга Тайга заберет тебя, страница 139 – Александра Косталь

Будто услышав ее слова, купол вдруг дрогнул, как дрожит морозный воздух над костром, и со всей силы обрушился ледяными осколками под ноги. Она отскочила, ойкнув, хотя ни одна из льдинок не могла поранить ее сквозь галоши с валенками. Но едва завеса рухнула, перед ней возникла Настенька.

Раны затянулись, будто их никогда не было, взгляд прояснился, и в нем больше не угадывалось и капли боли. Она улыбалась, прижимая к себе медведя, и тянулась в сторону матери.

Лес держал дочь на руках, и Елена Федоровна почти силой отняла ее, прижимая к себе и поглаживая по волосам. Каждый раз, когда Настенька почти умирала на ее глазах, а потом вновь воскресала, материнское сердце останавливалось и заводилось вновь.

— Дочка, – повторяла она, даже не пытаясь утереть слезы счастья.

Девочка заерзала в попытке слезть с ее рук, и едва почувствовала опору под ногами, шагнула в сторону Ирины:

— Что случилось? – дрожащим голосом произнесла внучка.

— Не переживай, милая, – вымученно улыбнулась та. – Просто бабушка слишком долго была медведем. Вот кровь и не останавливается так долго. Я же просто человек, хоть и одаренный, не то что твои родители.

Она смотрела на внучку полным нежности и любви взглядом, а говорила так, будто была самым добрым человеком на земле. Но стоило ей поднять глаз в сторону дочери при последних словах, как зрачки затопила злость и презрение.

Елена Федоровна все это время думала только о Настеньке, ни разу не поинтересовавшись, как чувствует себя подстреленная Ирина – так считала мать.

Не желая выдерживать эту немую выволочку, та отвернулась и напоролась на Леса.

Он продолжал стоять на том же месте, глядя на нее с легким прищуром, будто ожидал реакции, которой она так и не дала.

— Спасибо, – не слишком искренне пожала плечами Елена, скрещивая руки на груди. Хотя все эти жертвы были именно по его вине, и благодарить за исправление собственных ошибок было в ее голове полной глупостью. – Ты… Когда ты заберешь ее снова?

Лес бросил взгляд ей через плечо, туда, где Настенька обнимала Ирину за шею, а та гладила ее по спине и что-то приговаривала. Потом снова посмотрел на жену.

— Это был последний ритуал.

Ей показалось, что ее ударили. Чем-то металлическим и тяжелым бросили в затылок, вышибая из головы все мысли. В звенящей пустоте только эхом расходилось:

Последний ритуал.

Последний ритуал.

Последний.

Ритуал.

— Как? – округлила глаза Елена Федоровна, и как ни пыталась сдержаться, голос все равно дрогнул от накрывающей с головой надежды. По щекам вновь побежали слезы. – Последний?

Лес шагнул к ней, останавливаясь почти вплотную. Обе руки, теперь выглядевшие как абсолютно человеческие, обхватили ее лицо, утирая пальцами соленые капли. Тихо, будто шелестом ветра, он произнес:

— Я же обещал, что это не навсегда, – он неожиданно улыбнулся. – Обещал, что вы будете вместе.

— Ты обещал, что мы будем вместе, – поправила Елена, не стараясь скрыть горечь в словах.

Она шмыгнула носом, пытаясь опустить голову, но Лес не дал ей этого сделать.

— Тело Славы еще не готово, – пожал плечами он, и губы его расплылись в таинственной улыбке.

— Для чего? Почему ты отпустил этого мальчика? – едва слышно выдохнула та.

— Тебя же мой шалаш не устроил. Придется человеческую семейную жизнь строить.