Книга Тайга заберет тебя, страница 135 – Александра Косталь

Неужели ее покалечила родная бабушка?..

Настенька медленно подошла к отцу, но ни один шаг не оставил следа на снегу. Она взяла его за руку – маленькая ладошка утонула в мужских пальцах.

— Нужные дети сюда не приходят. – Парень обвел свободной рукой поляну. С губ непроизвольно сорвался очередной смешок, предвещающий взрыв, – это она уже слышала сегодня и выслушивать снова точно не намерена. – Они просто не слышат моего зова.

— Да кто тебе дал право забирать чужих детей?! Даже, по твоему мнению, ненужных! Убивать тех, кому еще жить и жить! – взорвалась она, тыкая в него пальцем. – С чего ты взял, что имеешь на это право? Потому что ты чертов мутант со своим культом? Так вот это не дает…

Голос срывался, холод, который она вновь остро почувствовала, обжигал горло. Варя не подозревала, что ей придется встретиться лицом к лицу с мужем Елены Федоровны, самим Лесом. Главой проклятого Бауш. Тем, кто все это начал.

— А кто тебе дал право стрелять в зверя? В живого, который мог еще долго жить? А в человека? – в тон ей ответил он.

Его фигура была чуть сгорблена, рука крепко сжимала ладонь дочери. Настенька была явно напугана, и пряталась за отца, лишь иногда бросая растерянные взгляды на Варю. Еще недавно показавшиеся розовыми следы покраснели, расцветая на белой коже. Та насупилась, будто вот-вот начнет хныкать и капризничать, как уставший ребенок.

Или больной.

— Никто из них не угрожает твоей жизни! Они всего лишь дети! – стояла на своем Варя, глядя на него с нескрываемой злостью и презрением.

Тот, кто использует беззащитных, доверчивых детей, не заслуживает и капли уважения.

Жердяй усмехнулся, переводя взгляд сначала на Славу, потом на Настеньку, и снова вернулся к незваной гостье. Напускное веселье сменилось жестким, без лишнего сожаления, взглядом.

Значит, не такие они и пустые.

— То есть тебе ради спасения твоего брата можно убивать и моих волков, и мою жену, и тещу…

— Никого из них я не убила.

— Но пыталась. Тебе не позволила наша природа, но пули ты выпускала без лишнего сожаления, – голос его окреп и стал напоминать лязг металла, выдавая явную ненависть. – Так как ты можешь винить меня за то, что я иду на меньшие преступления ради собственной дочери?

Варя бросила взгляд на Настеньку. Она покашливала, хотя и продолжала молчать. Царапины успели стать такими глубокими, что уже горели ярко-красным, и в любой момент могли начать кровоточить.

— Эти дети не умирают, нет. Они обретают семью. Бауш, который всегда будет за них. На двенадцать лет как минимум, – покачал головой Лес, кивая в сторону Славы. – Он же все равно умрет. А так проживет лишних семь лет. Среди своих братьев и сестер. Среди семьи.

— У Славы есть семья, – твердо заявила Варя.

Тот ухмыльнулся с явным сомнением.

— И мы найдем способ его вылечить. То, что моя мать к вам обратилась, не значит, что он безна…

— А по-моему, именно это.

Она опустила глаза на Славину макушку в шапке. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и не сводил обеспокоенного взгляда с Настеньки. Даже у нее самой сердце болело от наполненного болью вида девочки.

— Ты умираешь? – спросил он, делая шаг навстречу.

Варя сразу же подскочила, чтобы загородить его собой, но брат снова вылез вперед, заглядывая Настеньке в лицо.

Она пожала плечами, сцепив зубы. Из царапины на лбу поползла тонкая полоса крови, медленно спускаясь к носу и прокатываясь по щеке, чтобы окрасить снег. Следом она выступила и на других ранах, расчерчивая лицо девочки неровными квадратами.