Книга На дне озерном, страница 59 – Александра Косталь

— Матвея нужно убить.

Разговор сразу же смолк, и они медленно, глядя на неё с явным подозрением, развернулись. Витька отмер первым:

— Ты не думаешь, что это слишком революционное заявление?

— При чём здесь революция? – мигом отозвалась Тоня, но он отмахнулся.

— Бабушка так написала. Светлана не выживет, если мы его не убьём.

— Считаешь, она захочет жить, зная, что ради неё убили её сына?

Даша нахмурилась.

— Конечно. Он же сам её грохнуть хотел.

Витька тяжело вздохнул, перебирая в руках кочергу.

— Не было у тебя детей, вот и не понимаешь. А материнское сердце оно всё простит кровинке, любую обиду. Всегда будет верить, что он исправился, шансов даст миллион и больше. Вот увидишь, она ещё из тюрьмы будет пытаться его вытащить.

Даша восприняла его слова критично.

— Если он до неё доживёт.

Витька прищурился, вглядываясь в её глаза. Что-то неутешительное он в них увидел, что-то мрачное и тёмное, раз принял такое расстроенное выражение лица.

— Я тебя не узнаю, Дашок. Нельзя устраивать самосуд, понимаешь? Понимаешь ты меня или как?

— Разве не ты устроил самосуд над Хозяйкой? – язвительно напомнила Даша, складывая руки на груди.

— То была нечисть. В ней нет, и не было никогда ничего человеческого. И разбираться с ней по-человечески не было смысла. И вообще, не самосуд это был! Она жива ещё, вон, ходит-бродит.

Но Даша была непреклонна.

— Этот человек хуже любой нечисти. Нечисть убивает чужих, а этот поднял руку на своих.

— Может, ты и права, – легко согласился Витька, открывая створку и протягивая руку к кастрюле. Та зашипела, и он поспешил схватить собственное ухо. – Но взять на себя такой грех… Я тебе не дам. Неизвестно, сколько ещё ты пробудешь хладнокровной, но потом будешь себя грызть до конца жизни.

— Угу. Матвей просто придёт и добьёт этих двоих!

— Даша.

Витька не продолжил – только рявкнул, сбивая с неё спесь. Но Даша продолжала смотреть на него исподлобья, как совсем недавно глядел Матвей, останавливаемый только дулом ружья.

Разговор себя исчерпал, и пришло время заняться делом: горячая вода отправилась в грелки, которые положили в ногах и на живот Светланы Николаевны, после чего замотали тело шерстяными одеялами и сели на кухне ждать. Воды осталось, чтобы разлить чай, и на стол выгрузились две кружки – Тоня отказалась. В холодильнике нашлись пироги с поминок, и Даша поставила их на стол, первой отрезая себе кусок. Выходит, идти в магазин не было никакого смысла. И как она раньше их не заметила?

— Лучше не надо, – замотала головой Тоня, когда она только собралась забрать ломоть на свою тарелку. – Тело не примет еду. И чай тоже.

Даша решила поверить на слово – к тому же аппетита совсем не было, и она собиралась есть по привычке, потому что не делала этого уже несколько суток.

— Странно, я пила чай ещё в первый день.

— Тогда ещё не всё перестроилось.

— Послушай её, – влез Витька, забирая её кусок себе. – Подольше тебя в этой каше варится.

Даша недовольно цокнула, но всё же согласилась.

На глаза попался стакан с молоком, которым она пыталась призвать домового. Он оказался пуст, и даже словно вылизан изнутри. Порез на руке затянулся, и очень быстро, раз Даша вспомнила о нём только сейчас.

— А ты говоришь, не заживает ничего.

Тоня перегнулась через стол, заглядывая. Ответа она не нашла, но по потрясённым глазам стало понятно: не врала. Сама, похоже, не очень-то знала собственное тело.