Книга Земля костяных богов. Взывающие корни, страница 40 – Александра Косталь

Он сидел на краю матраса и протирал очки краем водолазки, щурясь не то от плохого зрения, не то от подозрений в сторону Кузьмы Саймаровича.

— А я разве разрешал вам пользоваться пушкой? – Густые брови взлетели вверх, хотя в глазах не было злости, лишь удивление. – Нормально устроились! Припёрлись из своей Москвы и хозяйничают здесь.

— Было очень холодно, – попыталась объяснить Снежана, чувствуя, как в комнате вновь растёт напряжение.

Она была гиперчувствительна к любым человеческим эмоциям и наверняка могла бы зарубить на корню не один скандал, но слишком боялась сказать что-то неправильное. Стыдилась. Но рядом с Арсением её уверенность росла с каждым днём.

— Мы просто замёрзли. Извините, мы не хотели брать чужое.

— Но взяли! – резонно заметил полицейский.

Он махнул рукой и толкнул дверь, впуская солнечный свет и свежесть после дождя.

— Всё, выметайтесь. Больше я вас у себя не оставлю.

Снежана растерянно захлопала ресницами, переводя взгляд на брата и обратно в поисках поддержки. Тот медленно поднялся, отряхнул ладони и спокойно произнёс:

— И что же теперь? Куда?

— Я же обещал разместить вас у местного? Обещал, – сам себе кивнул Кузьма Саймарович. – Вот к нему и провожу. Поживёте у него, огород там ему за ночлег вскопаете, и дело с концом.

Ваня, который стоял на крыльце и отлично слышал разговор, возмущённо присвистнул.

— А в денежном эквиваленте у вас оплату не принимают? – поинтересовался Арсений, скрещивая руки на груди.

Но полицейский легко отказался от своих слов:

— Это я шучу. Сами с ним рассчитайтесь. Что он там попросит, мне неведомо. А может и вовсе не застанете, он у нас человек непостоянный. Тогда на халяву поживёте, мужик хоть и с прибамбахом, но вроде отзывчивый. Ну что, двинули?

Ответ был мужику без надобности, он мог говорить и с самим собой, судя по тому, что сразу же развернулся и зашагал по ступеням на улицу. Снежана переглянулась с Арсением и поняла, что тот относительно спокоен. Значит, и ей переживать не о чем.

Пока.

* * *

Радость Оли от найденной деревни затухала с каждым шагом навстречу поселению. Дома приобретали всё более чёткие очертания: деревянные постройки оказались настолько старыми, что некоторые из них уже ушли под землю до подоконников. Другие выглядели ухоженными: не слишком давно хозяева красили белым наличники, но Оля заметила тёмные пятна на рубероиде, служившем крышей. Заборы не могли служить защитой или хотя бы ограждением: столбики частично прогнили и опустились так сильно, что не составило бы труда их перепрыгнуть.

Первыми людьми, встреченными Олей, стали рыбаки. Трое мужчин в старых телогрейках сидели у реки с самодельными удочками, а рядом валялись рюкзаки и вскрытые консервные банки. Подойдя ближе, она осознала, что им уже много лет: железо проржавело. Да и сами рыбаки выглядели не лучше: сухие и бледные, они смотрели пустыми мутными глазами на поплавки и, кажется, даже не моргали.

Оля заприметила их, только шагнув на мост, который предупреждающе заскрипел и, казалось, прогнулся под её весом. Возникла здравая мысль не рисковать. Купаться в октябре было не слишком приятной перспективой. Но грязные следы от колёс её успокоили: раз проехала машина, под ней мост точно не обрушится.

Когда река осталась позади, взгляд вновь привлекли рыбаки. Они безжизненно застыли, словно статуи, и один лишь их вид вызывал ползущий по спине холод. Оля хотела подойти к ним, окликнуть, спросить дорогу – глупо, учитывая, что до деревни осталось не больше ста метров, но другого повода она придумать не смогла. Хотелось сделать что угодно, лишь бы удостовериться в том, что они живы – пускай её пошлют подальше с дурацким вопросом, но удастся услышать голос или хотя бы движение, увидеть пробуждение от странного мёртвого сна. Но вместо этого она застыла, не в силах открыть рот. Слова застряли в горле невысказанными, и Оля сдалась, попятившись к домам.