Книга Шрам на кости, страница 47 – Софи Джордан

— Ничего не скажешь, богатое у него воображение, – заметил Ари, ехавший ко мне ближе всех. Он единственный из этой троицы глядел на меня с подозрением, словно бы до сих пор опасался, что я могу отрастить хвост и чешую. – Его светлость настаивает, что ты меняла облик.

Ари посмотрел мне прямо в глаза.

Его товарищи тут же уставились на меня, будто всерьез задумались над его словами.

— И правда богатое воображение, – согласилась я. – Но я всего лишь женщина, пусть и не та, за кого вы меня принимаете.

Я одарила их снисходительной улыбкой, по-прежнему настаивая, что не имею к леди Тамсин никакого отношения. Раскрыть им сейчас свою личность означало спровоцировать вопросы, о чем я еще солгала.

Йорген пожал плечами.

— Если я ошибся, то приношу извинения.

Однако, судя по выражению лица, он был уверен в своей правоте. И, как бы я ни отрицала правду, точно знал, кто я. При каждом взгляде на меня это отчетливо читалось в его темных глазах. К счастью, других моих тайн он все-таки не ведал.

Ари тем не менее бросал на меня беспокойные взгляды. Он испытывал сильное уважение к магии и вполне готов был причислить меня к драконьему роду.

Я улыбнулась, чтобы его подбодрить.

Он заморгал, похоже занервничав еще сильнее. Улыбаться тут же расхотелось.

Не только я заметила его тревогу.

— Ари, – сухо, чуть устало начал Йорген, словно опасения спутника уже стояли у него поперек горла, – ну подумай сам: будь она драконом, неужели позволила бы так легко себя схватить? – Он широким жестом обвел дорогу, по которой мы ехали. – И поехала бы с нами к лорду Стигу, навстречу собственной гибели?

Ари, оказавшийся в итоге гораздо проницательнее товарищей, согласно кивнул и одарил меня очередным мрачным взглядом.

— Твоя правда, Йорген. Твоя правда.

* * *

Сон не принес отдыха.

Ни покоя, ни легкости, ни расслабления, ни отдохновения мышцам, разуму и душе. Такой сон погружал во мрак, создавая ощущение тюрьмы. Словно бы меня безжалостно закрыли в ящике, где царила кромешная, неумолимая тьма, которая скапливалась вокруг, будто густая кровь, не пропуская ни света, ни воздуха, не давая ни капли передышки.

Меня терзал ужас. К горлу подступала паника, колола кожу, которая вдруг стала казаться слишком тесной для моего тела – как если бы плоть ужалась, сдавливая кости.

Я знала, что сплю. Что попала в ловушку сна – ночного кошмара.

Я твердила себе это, но легче не становилось.

Я заставляла себя проснуться, умоляла открыть глаза, сесть и прекратить эту муку, но не могла. Я застряла, запуталась в тягучей, липкой тьме, тяжелой и холодной, будто мокрое одеяло, и кусачей, как иглами впивающийся в кожу ветер. Такого холода я не испытывала никогда прежде. Подобный ощущается только в момент смерти, когда жизнь ускользает, увядает, уходит навсегда, исчезает, словно тающий снег или медленно рассеивающийся дым. Откуда-то я это знала, хотя раньше не бывала на грани смерти.

Точно так же человек знает, как дышать, моргать, глотать. Это знание пришло само собой. Во снах так бывает.

Как бы то ни было, но нынешний сон я ощущала слишком остро. Застряла в нем и не могла проснуться.

Меня сковал трупный холод, глубокий и всеобъемлющий, проникающий сквозь кожу, сухожилия и мышцы в самую глубь тела, просачивающийся в кости, оставляющий на них свои следы… шрамы.