Книга Наследник иллюзий, страница 122 – Мэделин Тейлор

— Так, значит, ты станешь королевой? – тихо спрашивает он.

Я стискиваю челюсти.

— Похоже на то.

— Мне вот интересно, а когда ты выйдешь за него, король по-прежнему будет называть тебя своей питомицей?

Я пропускаю его слова мимо ушей, притворяясь, что они меня ничуть не задевают.

— Я думала, тебе хватает забот с собственным королевством, чтобы тратить время на подобные пустяковые мысли, – говорю я, направляясь к туалетному столику. – Может, именно поэтому наследник бога Жизни намекал на проблемы при твоем дворе? Вроде бы Смерть – великий уравнитель, но неужели даже у вас находятся недовольные?

— А у тебя острый язычок, питомица.

— Не называй меня так! – рявкаю я, поворачиваясь к нему лицом.

— Я думал, тебе нравится. – Он резко вскакивает с кровати и встает передо мной. – Ты же не просишь Бэйлора так тебя не называть.

Торн стоит так близко, что мне приходится поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Он мой король и жених. – При мысли об этом внутри у меня все переворачивается. – А ты нет.

На его челюсти дергается мускул.

— И не хотел бы.

— Как-то не похоже, – усмехаюсь я.

В глазах Торна вспыхивает пламя, даже более яркое, чем то, что он раньше зажег над нашими головами.

— Ты ничего для меня не значишь.

Я делаю шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, несмотря на исходящую от него угрозу. Торн пытается отстраниться, но я следую за ним и прижимаюсь грудью к его груди, хотя наша кожа нигде не соприкасается. Он опускает взгляд на мои губы и испускает рваный вздох, а я ощущаю дрожь предвкушения.

Подняв палец, я провожу им по длинному рукаву его рубашки от запястья к плечу, и он ощутимо вздрагивает.

— Повтори, что ты ко мне равнодушен, – тихо говорю я, не сводя с него глаз.

И Торн теряет остатки самообладания.

Он хватает меня за предплечья руками в перчатках и толкает к стене, затем прижимается ко мне всем телом, недвусмысленно давая понять, насколько сильно меня желает. Наши лица разделяет меньше дюйма, а его теплое дыхание касается моей щеки.

— Правду ли говорят, что из королей выходят плохие любовники? – интересуется он.

— Это ты мне скажи. В последнее время кто-то жаловался?

— О, моя сладкая ядовитая Айви, – шепчет он. Кончик затянутого в перчатку пальца касается моей ключицы, прямо над полушарием груди, и у меня перехватывает дыхание. – Король всего лишь правит, а бог властвует.

Что-то щекочет мне руки, и я опускаю взгляд, глядя, как его тени обвиваются вокруг моих запястий, приподнимают их и прижимают к стене у меня над головой. Торн кладет ладонь на мою грудь, прямо там, где бьется сердце. Я прикусываю губу, гадая, чувствует ли он его учащенный бег. Мы смотрим друг другу в глаза, не в силах оторваться.

— Даже сквозь перчатки я ощущаю жар твоей кожи, – хрипло шепчет он. – Ты всегда горишь жарче, чем пламя Жизни и Смерти? – Дрожащей рукой Торн поглаживает мое лицо и нежно касается губ. – Скажи, Ангел, если я продолжу прикасаться к тебе, ты воспламенишься в моих объятиях?

Я дергаюсь в своих путах, отчаянно желая прикоснуться к нему.

— Я спалю тебя заживо.

— Неужели? – Торн скользит ладонью ниже и обхватывает мою грудь, отчего я испускаю громкий стон. От этого звука его глаза темнеют, а в радужках начинают клубиться тени, поглощая все оттенки серебристого и голубого. – Но я – создание огня, помнишь? И способен выдержать небольшой жар.