Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 56 – Елизавета Соболянская

Елена Павловна выглядела слегка недовольной — кажется, приз предполагался другой, да и вручить его должны были не мне, но возражать и спорить великая княгиня не стала. Только попросила список стихотворения, который я ей с поклоном тотчас и вручила.

Перстень я рассмотрела уже в своей комнате — после поздравлений других участниц и злобного шипения Урусовой с прихлебательницами. Крупный, мужской. Золото, бархатисто-синий камень, радужно блестящие мелкие камушки по ободку… Помнится, господин Островский на подобный перстень себе именьице прикупил где-то на Волге.

Выходит, мне подарили маленькое состояние для бедной девицы? Или возможность отправить папеньку на воды? Хорошо бы передать как-то перстень родителям, но пока это сделать невозможно. Значит, нужно прятать.

Под подушку — бессмысленно. В сундук — легко найдут. Значит… Я завернула подарок в носовой платок и привязала узелок к шнурку на нижней юбке. Буду носить подарочек с собой. Так надежнее!

Едва я опустила юбки и легла, как в дверь постучали. Я совершенно точно никого не ждала — няня убежала вниз за льдом для компресса, соседки после поэтического турнира, совершенно обессиленные, расползлись по комнатам.

Пришлось подняться, подойти к двери, приоткрыть ее на половину ладони и уставиться на пол. Потому что на полу стояла корзина с цветами! Нежные тугие бутоны пионов перемежались острыми стрелками листьев, кудрявой зеленью спаржи и мелкими белыми цветочками, названия которых я не знала.

Первым порывом я захотела схватить корзину и занести ее в комнату. Но тут же сама себя остановила. Мало ли что прячется среди цветов? Точнее — мало ли кто? В такую корзинку очень просто можно посадить ядовитую змею или еще что-то крайне неприятное. Случаев в истории достаточно.

А еще можно подкинуть неприятную вещицу, замаскировав букетом, чужую драгоценность или просто записку, за которую меня выгонят с отбора.

Не стоит рисковать. Подожду няню!

Я неслышно закрыла дверь и вернулась на кровать. Села, напряженными пальцами вцепившись в юбку, и вскоре услышала знакомые шаги на черной лестнице. Немолодая итальянка, пусть оставалась резвой, все же ходила медленнее прочих слуг и заметно “дробила”, не позволяя себе шаркать обувью, как другие.

— Бамбина! — дверь распахнулась, являя растерянную няню. — Тут кто-то оставил прекрасные фьори прямо под дверью!

— О, няня, — довольно громко сказала я в ответ, — что это?

Корзинку водрузили на стол, и я аккуратно, используя платок вместо перчатки, раздвинула влажные стебли.

Между ними лежали плотный замшевый мешочек, стянутый синей лентой, и скрученная в трубочку записка. Первым делом я, конечно, развернула записку. “Мадемуазель Морли, простите мне мою наглость, я восхищен вашим выступлением и посылаю эти цветы и маленький презент в знак своего восхищения! Н.”

В мешочке обнаружились шоколадные конфеты. Невероятная редкость в это время! Даже императорская семья лакомилась ими достаточно редко, поскольку эта сладость стоила довольно дорого. Корпусные конфеты просто не умели изготавливать в России, а конфеты, подобные трюфелям, обваленные в какао-порошке, не находили пока своего покупателя.

Няня пришла в восторг — в Италии какао знали, умели готовить горячий шоколад, и она понимала ценность подарка. А вот я не торопилась пробовать сладости. Хотелось, конечно, верить, что цветы и конфеты прислал Неклюдов, но…