Онлайн книга «Железный характер Кристианы Морли»
|
Я еще раз осмотрела свое новое жилище и осознала — меня снова поселили отдельно! Этому невероятно обрадовалась мадемуазель Бахтина, заглянув ко мне “по-соседски”. — Мадемуазель Воеводиной приказали переселиться ко мне! — сказала она почти торжественно и внимательно посмотрела на меня, ожидая реакции. Я расстроенно вздохнула, и, вероятно, это получилось очень хорошо, потому что рыжуля тотчас бросилась меня утешать: — Александра очень хотела жить с вами, но ей не позволили! Я поморщилась. Уже усвоила, что в этом мире значение имела любая мелочь — взгляд, кивок, расположение подписи в указе или несколько небрежных слов. Приказ поселить меня отдельно — без просьбы или явной необходимости — что-то означает. Не желаю гадать, что именно, но боюсь, придется выяснить этот вопрос. Между тем, не дождавшись от меня лишних слов, Аглая сообщила, что ее высочество определила следующее задание! Вечером этого же дня состоится маленький развлекательный вечер “для своих”, на котором каждой будущей фрейлине предписано прочесть стихотворение. — Наши барышни помчались в библиотеку, чтобы отыскать что-то приличное и возвышенное, — хопала рыжими ресницами мадемуазель Бахтина, — прославляющее императора и его семью! Я хмыкнула, вспомнив “Ноэль” Пушкина, но вежливо спросила: — А вы, мадемуазель, уже выбрали стих? — Я выбирала между Аполлоном Майковым и Аполлоном Григорьевым, — преувеличено тягостно вздохнула барышня, поглядывая на меня из-под ресниц. Я покивала. Про Аполлона Григорьева я мельком слышала, что он был автором некоторых романсов, доживших до моих дней. В голове внезапно всплыла подсказка от Кристианы, и я сделала круглые изумленные глаза: — Мадемуазель Бахтина! Неужели вы собрались читать то самое стихотворение? — тут я перешла на шепот: — Про две гитары? “Две гитары за стеной жалобно заныли…” Или… “Поговори хоть ты со мной, подруга семиструнная”? Аглая тотчас стала пунцовой. В ответ потеплели щеки у меня, и я вдруг поняла, какое неприличное предположение я только что высказала. Романсы, которые я припомнила, относились к разудалым, почти гусарским, и барышне из приличной семьи знать их не полагалось! Я же назвала их с непринужденностью и легкостью прожженной, кхм… — Что вы! — Аглая полыхнула непритворным возмущением. — Простите, мадемуазель Бахтина, я позволила себе лишнее, — тотчас исправилась я, — это была неудачная шутка. По правде говоря, я подслушала названия песен у дежурных офицеров, когда они шумели под окном, еще раз простите! На мое счастье, Аглая была отходчивой. Она старательно расправила юбку и, глядя на меня с легкой укоризной, сказала: — Я хотела прочитать стихотворение господина Григорьева “Доброй ночи”! Весьма лиричное и приличное! Я покивала, одобряя, и сказала: — Слава Богу, вы благоразумнее меня, мадемуазель Аглая! А какое стихотворение вам приглянулось у господина Майкова? — “Уходи, зима седая”, — гордо сказала рыжая и почти пропела пару строк : — Уходи зима седая! Уж красавицы Весны Колесница золотая Мчится с горней вышины! Ее красивый голос рассыпался звонкой дробью, и я даже слегка позавидовала. — Вы прекрасно читаете, мадемуазель! Так отчего же вы не остановились на этом стихе? Звучит красиво и очень торжественно! — О, мне хотелось чего-то особенного, мадемуазель Морли! — призналась рыжая. — Я искала нечто такое, что подчеркнет особенность нашего… отбора. |