Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 47 – Елизавета Соболянская

— Аглая разболтала! Ой! Мадемуазель Бахтина частенько бывает в салоне своей тетушки, Рибопьер, поэтому в курсе столичных сплетен!

Я хмыкнула:

— Что ж, теперь все понятно. Очень жаль, что мадемуазель Урусова не спросила меня, прежде чем принялась размахивать подсвечником. Я замуж не собираюсь. Я действительно хотела бы служить при Дворе ее высочества.

— Но почему? — прекрасные глаза Александры Воеводиной стали еще больше. В ее глазах я вдруг превратилась в чудовище, изрекающее какие-то невероятные вещи. Женщина, не желающая замуж! Бред! Фантастика! Ночной кошмар!

Я спрятала улыбку и пояснила:

— Мой отец очень болен. В самое ближайшее время мне следует заработать денег, чтобы отправить его на воды, да еще позаботиться о нас с матушкой. Пенсия мелкого чиновника невелика, а поместья мы не имеем.

— Но ведь супруг может помочь с этим! — почти возмутилась Александра.

— Если захочет, — немного занудно сказала я, — если ему позволит финансовое положение, если еще не будет поздно… Ты же сама видишь, что я далеко не самый ценный приз для мужчины. Хромая, бедная бесприданница, не имеющая особой красоты, воспитания или талантов, — тут я развела руками, показывая, что мадемуазель Воеводина и так все видит.

Красавица открыла рот, собираясь возразить, но тут в “дилижанс” вернулись барышни, принеся с собой аромат лимонов, меда и хрустящих бубликов. Урусовой среди них не было, как и еще двух девушек без видимых изъянов.

Я даже не успела спросить, где они — Аглая тотчас с улыбкой сказала, что они успели прикупить сладостей и выпить лимонаду в компании офицеров, а “княжна и ее подпевалы” так и не вышли из “берлингера” ее высочества.

— Ну и пусть сидят дуются, — усмехнулась другая девушка, очень нежная блондинка с крупным родимым пятном на шее.

— Нам больше бубликов достанется! — со смехом добавила другая.

Я только тепло улыбнулась им всем, и барышни расслабились — должно быть, ощутили спокойствие Александры и вообще приметили, что мы сидим рядом, очень близко и не ругаемся. Этот момент всех обрадовал, так что разговор тотчас стал общим.

Усевшись на диванчики, барышни предложили мне щедро обсыпанное маком лакомство, поздравили с поездкой и немного ревниво уточнили, почему это бравый юнкер носил меня на руках. И все это в безупречно вежливых, даже изысканных выражениях. Мне для такой речи не хватало образования, так что я коротко поблагодарила и отломила кусочек бублика, отчаянно надеясь, что поезд уже тронется, и юнкер Неклюдов не успеет заглянуть в наш переполненный “дилижанс”.

Кому-то из нас снова повезло — кони волновались, так что офицерам пришлось остаться рядом с ними на платформе. Издав громкий гудок и выпустив в воздух особенно крупный клубок черного угольного дыма, поезд пополз в сторону Павловска.

В прежней жизни Павловский парк был моим любимым местом для долгих летних прогулок. Я брала маленький рюкзачок с термосом и бутербродами, платок и шла бродить по тропинкам, следовала изгибу реки, замирала у статуй Ниобы или гладила шершавую кору старых дубов и сосен. Иногда подкармливала орешками белок или любовалась кувшинками возле колоннады Аполлона.

В общем, воспоминания об этом месте хранила самые светлые и чистые, так что, пока прочие барышни бабочками выпорхнули наружу, чтобы успеть “случайно” бросить выразительный взгляд в сторону офицеров, я меланхолично смотрела в окно, надеясь, что про меня не забудут — пришлют парочку лакеев или служанку на помощь моей няне.