Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 178 – Елизавета Соболянская

— Барыня всегда велят крапивой да ромашкой волосы полоскать. Старая-то барыня по-иному голову моет, да у нее своя служанка, тайн не раскрывает, а госпожа Ольена велела вам голову, как ей, мыть, чтобы волос крепкий был!

Тут я нисколько не возражала.

Не было в этом мире шампуней, бальзамов и прочих ухищрений в баночках и бутылочках. Все сами. Кто сывороткой голову полоскал, кто яйцом взбитым мазал, кто уксусом, кто медом — каждая красавица изощрялась по-своему, да только особой красотой волос мало кто мог похвалиться, особенно после замужества.

После полоскания в травах меня саму окатили теплой водой, завернули в простыню, усадили в кресло у печи и принялись сушить волосы — сначала полотном, потом шелком.

Когда волосы стали полусухими, Дарья заплела их в две нетугие косы с лентами на концах и принялась меня одевать — сорочка, утреннее платье, похожее на пеньюар, шаль, чепчик.

— Госпожа, ужин сюда велите подавать или к супругу пойдете? — чуть краснея щеками, уточнила она.

— Сюда, — я кивнула на столик и второе кресло.

Выходить в коридор с мокрой головой не хотелось, дом еще не прогрет, а за окном снова лил холодный дождь вперемешку со снегом.

Горничная снова закрыла меня ширмой, вызвала лакеев, чтобы унесли воду и ванну, подтерла пол, убрала все следы купания и убежала.

Я почти задремала, когда она вернулась, да не одна — вместе с немолодым усатым мужчиной в зеленой суконной куртке, в коричневых штанах и… войлочных тапочках.

Судя по выправке и усам — бывший солдат. Тапочки — значит, из дома выходить не собирается. Волосы же уложены на висках в припудренные “пукли”, а сзади болтается тощая коса с черной лентой.

Бывший-то бывший, однако правила соблюдает. Значит, это денщик Неклюдова — ведь мой муж меньше года назад служил в армии и денщика своего оттуда забрал.

Вдвоем они выставили на столик супницу, латку с жарким, корзинку с хлебом, приборы, кувшин сбитня, бутылку вина, сыр, яблоки — в общем, сервировали довольно плотный ужин, и я почувствовала, как сосет под ложечкой — ездили мы с раннего утра, и максимум, что удалось перехватить во время коротких “визитов вежливости” — это чашка чаю с печеньицем за целый день.

Слуги с поклонами вышли, а через минуту раздался деликатный стук в дверь.

Сидеть больше не было мочи — я сама подошла к двери, открыла ее и впустила Неклюдова.

Одет он был весьма интересно — сорочка, рубашка с чуть распахнутым воротом, брюки, стеганый халат, крытый темно-фиолетовым атласом, и… шапочка-феска на голове!

Я так удивилась этой шапочке, что отступила в комнату молча.

Варфоломей Семенович вошел, поцеловал мне руку, убедился, что я тепло одета, и проводил к столу.

— Не возражаете, Кристиана, если мы обойдемся без слуг? — спросил он хрипловато.

— Не возражаю, — заверила его я.

Правда, суп пришлось разливать мне, и ели мы его деликатно, но быстро и жадно, не забывая про хлеб. Жаркое оказалось тушеной говядиной с черносливом. Вообще, мясо с фруктами, по моему мнению, то еще извращение, но голодна я была на совесть, так что съела и жаркое. Жаль, картошки к нему не подавали — “земляное яблоко” пока мало кто отваживался выращивать.

Кстати, Неклюдов предложил мне вина, а я честно ответила:

— Я очень хочу спать, Варфоломей Семенович, пара глотков меня сейчас взбодрит, а завтра одарит головной болью. Лучше не надо.