Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 176 – Елизавета Соболянская

Елена Павловна выглядела уставшей и задумчивой — мы, как я поняла из обмолвки служанки, прибыли последними, остальные невесты уже отметились.

Михаил Павлович выглядел раздраженным, но, увидев нас, просиял. Неклюдов-старший вновь нас представил. Мы вновь поклонились и присели, обменялись любезностями, руку мне на этот раз целовать не предлагали — мне почти с теми же словами вручили конверт и добавили:

— За помощь в ликвидации последствий английского вмешательства в дела империи вам, мадам Неклюдова, передается деревня в Полтавской губернии на двести душ с винокурней и стадом овец в триста голов.

Я присела в реверансе, как механическая кукла.

Двести душ — это уже доход! Две тысячи в год при толковом управлении, а при внимательном — и того больше. В столице это, конечно, копейки — при стоимости бального платья в пятьсот рублей, а вот в провинции — в провинции можно жить. Или откладывать на приданое дочерям, например…

В общем, я пролепетала благодарности, вручила альбом, оставила карточки — все под деликатные подсказки мужа.

Очнулась только в карете:

— Теперь к кому?

— Орловы, Юсуповы, Белосельские-Белозерские… — свекр развернул рулон со списком и пояснил: — Нужно навестить всех, кто был на вашей свадьбе, по старшинству рода, потом родственники, знакомые семьи… Дня на три коротких визитов точно хватит, а со следующей недели начнутся ответные.

Я только вздохнула.

Жалко было времени, сил, хотелось быстрее сесть за стол в моем личном будуаре и перечитать дарственные. Интересно, что император отдарился символически, а вот Михаил Павлович передал серьезный доход — в благодарность за найденную в чертежах ошибку. Кстати, он упомянул английское вмешательство, выходит, это английские шпионы постарались с подменой?

Мысли кончились — карета вновь остановилась.

В дом мы приехали поздно вечером, когда короткие визиты становились неприличными. До этого времени мы успели навестить всех “тузов” и порадоваться, что кое-кого не застали дома — оставили карточки, а у некоторых всего лишь расписались в гостевых книгах.

Разница была велика — карточку оставляли равному. Такой человек обязан был “отдать визит”. А вот высшая аристократия, для которых камергер был всего лишь “мелкой сошкой”, записи в гостевой книге рассматривали редко и ответные визиты почти не наносили. Разве что из великой милости.

В доме горело только окно дворницкой на первом этаже.

Наш экипаж подъехал к воротам, кучер спрыгнул, стукнул кулаком:

— Открывай! Хозяин с хозяйкой прибыли!

Заскрипел засов, и через пару минут я с навалившейся усталостью шагнула в дом прямо с черного хода.

Нас встретил тот самый Дормидонт — Неклюдова-младшего он узнал и сразу поздравил “барчука” со свадьбой. Мне поклонился, присматриваясь.

— Наши комнаты готовы? — сразу спросил супруг.

— Барыни комната готова, вашбродь, — ответил Дормидонт, как привык, видимо, с юности Варфоломея, — а у вас еще не всю ткань закрепили, но кровать ужо стоит.

— Значит, нам ванны, госпоже камеристку, ужин в комнаты, мы спать. В карете, там — занесите одежду и гостинцы. Есть девка, чтобы госпоже услужить?

Я хлопнула ресницами, медленно соображая.

Няня уехала из Зимнего с матушкой. Неклюдов-старший уехал домой на извозчике, отправив нас отдыхать, прямо из дома Шуваловых. Сказал, приедет за нами утром, с продолжением списка.