Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 159 – Елизавета Соболянская

Я только кивнула — браслеты тонкие, легкие, рукава у платья длинные, да еще перчатки — думаю, на самом деле никто и не заметит.

Поверх платья я накинула подбитый сизой белкой плащ — тоже подарок Неклюдова, и в сопровождении матушки и няни пошла вниз.

Нас ждали в большой гостиной.

Сияние огромных хрустальных люстр и бра отражалось в зеркалах над камином и в простенках окон. Белая и позолоченная лепнина на потолке, золотая резьба на багетах дорогой бархатной обивки. Мебель с позолоченными элементами, безделушки из позолоченной бронзы, драпировки на окнах — помещение сияло и сверкало, но невесты не терялись даже в этом великолепии. Естественная красота юности, свежесть кожи, счастливый блеск глаз, а пуще того — выражение лиц делали всех невест тайного отбора красавицами.

Когда я вошла, мадемуазель Ливен уже покидала залу.

Я спокойно пропустила ее в дверях, не желая мять юбки. Баронесса бросила на меня странный взгляд и… поклонилась. Идущие с ней родственницы тоже взглянули как-то слишком почтительно, но я не обратила на это внимания — знала уже, что в эту эпоху чин почитался выше человека, а господин Неклюдов теперь камергер, значит, и я вот-вот стану “особой четвертого класса”. Просто легко поклонилась, как бы приветствуя, и прошла дальше.

Их высочества изволили благословлять невест вместе.

Михаил Павлович в темно-синем парадном мундире гвардии, Елена Павловна — в изысканном золотистом платье с расшитой золотом темно-синей шалью ровно в тон мундиру супруга.

Девицы в сопровождении родственниц подходили к великокняжеской паре, приседали в самом низком реверансе и получали от их высочеств несколько слов и поцелуй в лоб. Кое-кому перепадали мелкие подарки вроде обшитого кружевами носового платка, если невеста не удержала слез, или веточки флердоранжа на серебряной булавке к платью.

Меня встретили чуть напряженно и торжественно, однако протокол — великая вещь! Я присела, матушка за моей спиной тоже.

— Мадемуазель Морли, — нежным голосом сказала Елена Павловна, — позвольте поздравить вас, — тут она сделала красивую паузу, так что все обернулись к нам. — Вам повезло захватить внимание весьма интересного и непростого человека… Я буду молиться, чтобы ваша семейная жизнь принесла вам много радости!

Я поблагодарила, получила поцелуй в лоб и пристальный взгляд, снова присела и чинно вышла вслед за другими невестами.

Нас разбирали с крыльца как горячие пирожки — кареты с гербами подъезжали одна за одной. Все они были украшены цветами и лентами, правда, вечная петербургская грязь уже позабрызгала и цветные ногавки на ногах лошадей, и длинные свисающие попоны, и гирлянды из шелковых цветов на дверях карет.

Некоторые экипажи были запряжены четвериком без форейтора, некоторые — с форейтором, сидящим верхом на крайней правой лошади, некоторые — шестеркой лошадей, опять же с форейтором.

Я засмотрелась на это все, а матушка шепотом сказала:

— Невесты многие из Москвы, вот Елена Павловна и расстаралась, чтобы все по чину ехали. Там с этим строгость великая, а в Петербурге поотвыкли давно от московских замашек. Но все равно ни одной невесте простую пару не прислали, каждой свадебный поезд достойный приготовили!

В голове Кристианы ничего на эту тему не мелькнуло, но я сама припомнила, что кто-то упоминал в беседах за пяльцами, что московский губернатор ездил шестериком при двух форейторах, и это пусть излишняя роскошь, да в Москве иначе нельзя.