Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 156 – Елизавета Соболянская

— Матушка! — только теперь до меня дошло, что письмо, отправленное мною, скорее всего, еще в пути. — Как же вы узнали?

— Господин Неклюдов был так любезен, что просил у нас с батюшкой твоей руки еще в июле, обещая устроить свадьбу на Покров, — безмятежно ответила матушка.

Я стиснула губы — выходит, Варфоломей Семенович все решил уже тогда? Впрочем, что греха таить, я и сама к нему неравнодушна, и каждый его новый поступок убеждает меня в том, что лучшей партии в этом мире мне не найти, да и искать не надо. Не каждый вельможа примет жену-иномирянку, имеющую свои странности.

Да и я не с каждым мужчиной сумею быть просто женой…

— В Бадене твоему папеньке стало лучше, — продолжала матушка, деловито собирая чайные чашки на поднос, — он загружен работой и получает хорошее жалованье, терять такое место не стоит, так что мы решили, что к тебе приеду я. Погощу недельку, провожу тебя в замужнюю жизнь и вернусь в Баден. Русская миссия планирует задержаться в германских княжествах на несколько лет…

— Маменька, но вы же мне писали! — я невольно покосилась на шкатулку с письмами.

— Конечно, писала! — Софья Павловна тепло улыбнулась. — Оставила папеньке твоему пару писем, попросила отправлять раз в неделю и поехала. Сейчас, знаешь ли, проложили железную дорогу из Баден-Бадена до Рейна, очень удобно добираться и быстро! Рельсам дорожная грязь не помеха!

На этом разговоры мы закончили — настало время собираться в церковь.

Няня уже отправила посыльного на кухню, мне принесли горячую воду для умывания и милый подарок от великой княгини — маленький букетик флердоранжа.

Цветы апельсина вошли в моду после бракосочетания королевы Виктории и пока еще служили отличительным признаком дорогой аристократической свадьбы.

Я поставила букетик в воду, прошла за ширму, чтобы смыть все откровения этой ночи и непростое утро. Горячая вода помогла — разогнала кровь, разрумянила щеки. Я безжалостно терла тело горячим суровым полотенцем и чувствовала, как просыпается во мне желание жить.

Когда я в одной сорочке вышла из-за ширмы, чтобы одеться, няня подала заранее выбранное скромное серое шерстяное платье с узкой полоской серебряного кружева у горла и на манжетах..

Я в качестве ткани никогда не разбиралась, но вспомнила, как мне приглянулась эта ткань стального цвета с легким матовым блеском на плотной шелковистой шерсти, и как Неклюдовы переглянулись с портнихой и одобрили.

Матушка вообще свечой застыла, когда увидела это платье. Подошла, легонько коснулась рукава, уточнила:

— Неклюдов сам оплатил твое приданое?

— Да, матушка, — сказала я, поднимая руки, чтобы няня специальной палкой подала мне верхнюю юбку.

— А его родные? Как отнеслись?

— Маменька и бабушка ездили со мной по магазинам. Варфоломей Семенович выделил мне некоторую сумму на покупки, чтобы я не испытывала неловкости и покупала, что захочу.

— Это платье ты сама выбирала? — уточнила матушка, поправляя мягкие складки.

— Да, очень ткань понравилась, мягкая, теплая, и цвет приятный… В храме сейчас холодно… Шаль возьму, что мне Варфоломей Семенович подарил, ботинки надену с мехом, чтобы ноги не мерзли.

— Кашемир с шелком… В храм… Даже княгиня Оболенская носит креп или саржу!

Я сделала вид, что не слышу, но мысленно порадовалась тому, что Неклюдов позаботился о теплой одежде, обуви и вообще обо всем, что касалось моего здоровья и благополучия.