Онлайн книга «Железный характер Кристианы Морли»
|
Глава 68 Именно эти три дня запомнились мне как сущее безумие. В Михайловский дворец, откуда полагалось забирать невест после родительского благословения ее высочества, доставили свадебные платья. Укутанные в лен, закрытые от посторонних глаз, даже опечатанные сургучными печатями — прикрытые от любого дуновения ветра или дурного слова. Платья внесли в наши комнаты — к этому времени во дворец вернулись все невесты, даже те, у кого были дома в столице, и начались… истерики. Кто-то спалил волосы щипцами, тренируя прическу. Кто-то оторвал подол, примеряя платье в ночи. Кто-то умудрился облить руки чернилами, подписывая приглашения… В общем, каждые полчаса в коридоре раздавалось очередное “ой”, сменяющееся рыданиями. Потом начиналась суета, беготня, крики, уговоры… Только все стихало, снова звучало “ой”, только другим голосом. Бегать вокруг рыдающих подруг я не стала. Я пошла другим путем — попросила Варфоломея Семеновича прислать мне запас ромашки, мяты, валерианы, пустырника и душицы. Заваривала в гостиной огромный чайник успокоительного чая, потребовала с кухни поднос булочек — малюсеньких, печенья, варенья, ветчины, яиц “бенедикт” и сыру, и каждую новую катастрофу встречала литром чая и бутербродом. К ночи все успокоились и даже легли спать. Кое-кто, правда, прямо в кресле в гостиной, но все же… Камеристки, няньки и в целом прислуга дворца были мне отчаянно благодарны и пообещали с утра уже поставить самовар и принести кипяток для свежей заварки. Я деликатно зевнула в платочек и тоже пошла спать. За всеми этими хлопотами про свое платье я как-то позабыла: привезли — и хорошо, повесили на вбитый в стену гвоздь — и ладно. Все равно Неклюдов будет его снимать и порвет. Вот не сомневаюсь даже! Второй день прошел спокойнее. Чай я заварила с раннего утра, но велела к нему подать бульон — день снова выдался холодный и мокрый, гренки с сыром и яйца-пашот. Сонные барышни плотно позавтракали и разбрелись по комнатам — досыпать. В такую погоду никто не хотел никуда ехать, бежать или лететь — всех манили одеяла, уютные шлафроки и горячий чай с малиной. К обеду все же пробудились, нарядились и вполне весело чирикали за столом у великой княгини. Елена Павловна, которой доложили о моей инициативе (или самоуправстве, как уж посмотреть), благосклонно кивнула и попросила рецепт чая. На всякий случай. Рецептом я, конечно, поделилась, но что-то заволновалась. Все же замуж собралась. Вернулась в комнату, села за письменный стол, прижала холодные ладони к глазам, пытаясь остановить волну паники, и вдруг через рассохшиеся рамы услышала четкое: — Кар! Не поверила. Снова: — Кар! Я встала, подошла к окну — двойные рамы тут не ставили, стекло дорого, просто утепляли на зиму обычную раму полосками ткани на мыле, да подтыкали “хлопком” — коричневой ватой, едва очищенной от семян. За окном на высоком старом дереве сидел ворон. Крупный, лоснящийся, важный. А на его лапе болтался небольшой свиток! Одним движением я сорвала тряпичные ленты, открыла окно и пригласила пернатого посланника в тепло. Он сел на подоконник, стукнул клювом и протянул лапу. Лента развязалась легко, свиток упал на пол, я склонилась поднять, а когда распрямилась — птицы уже не было! Только бумага в руках! |