Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 141 – Елизавета Соболянская

Обе женщины поднесли к губам чашки и тихонечко хмыкнули. Очевидно, они знали, что Неклюдов познакомит меня с особенностью рода, но не предполагали, что барышня девятнадцати лет будет “думать на перспективу”.

Чай мы попили довольно быстро — мне нужно было собираться на ужин к моей покровительнице, но дом все же обсудили. И так было понятно, что начинать нужно не с вазочек и занавесок, а с каменщиков, плотников и печников.

— Крышу хорошо бы проверить, — вспомнила я, — скоро с моря дожди пойдут, и трубы вычистить, печи проверить и, если что, переложить, чтобы потом в чистых комнатах грязь не разводить… Жаль, ее высочество меня не отпустит присмотреть за всем, — искренне попечалилась я.

— Присмотрим, — переглянулись будущие родственницы.

— Когда стены все проверены будут, полы выглажены, крыша цела да печи выбелены, тогда и обойщика звать и мебельщика, — постановила я, — а пока рано еще суетиться.

Между тем в гостиной прибавилось народу. Невесты возвращались с прогулки — румяные от свежего осеннего ветра, яркие, возбужденные, а с ними утомленные родственницы, желающие сесть на мягкое, вытянуть ноги, выпить чаю и обсудить приданое и вообще новости.

Вот тут я и поняла, что чай в этом доме носили “по чинам”. Кому-то — крепкий, ароматный, с полным подносом закусок и заедок, а кому-то — цветочную водичку и булочки с медом. Вкусно, сытно, а не рахат-лукум!

Впрочем, ни гостьи, ни невесты не жаловались. Взгляды на чужие подносы бросали, конечно, но так — убедиться, что все по чину. Генеральше будущей — разносолы, а невесте прапорщика — печенье.

Разговоры тоже велись по чинам — про батист и шелк на сорочки, про камлот и сукно на мундиры, даже галстуки обсуждались с таким видом, словно от цвета и качества ткани зависела судьба империи! Меня это быстро утомило, а моих будущих родственниц и подавно. Они быстро вспомнили, что им пора домой, чтобы прислать мне образцы полотна, а мне необходимо переодеться к ужину — великая княгиня желала меня непременно на нем видеть!

После взаимных реверансов и прощаний мы разошлись — дамы отправились к парадной лестнице, а я к себе — переодеваться к ужину. Зачем я понадобилась Михаилу Павловичу, только непонятно, или это просто к слову пришлось?

Ужин накрыли в малой столовой — в той, куда помещалось не пятьдесят человек, а двадцать пять.

За столом сидели барышни-невесты, великокняжеская чета и еще несколько человек. Женихов сюда не пригласили, так что барышни вели себя очень сдержанно.

Подавали очень просто, без изысков, но сытно, так что все быстро наелись и перешли в гостиную пить чай и разговаривать.

Вот тут и выяснилась причина, по которой Михаил Павлович хотел меня видеть — чертежи.

Нет, великий князь не сошел с ума настолько, чтобы просить девицу что-то спроектировать. Он попал в крайне неприятную ситуацию. Дело в том, что великий князь был отчаянным фанатом всего военного, особенно артиллерии.

Его стараниями поддерживались все артиллерийские училища, но их в это время было ничтожно мало для огромной страны и ее большой армии. А огнестрельное оружие уже было. Как и легкая артиллерия. Посему Михаил Павлович на собственные средства организовал курсы офицеров-инструкторов по стрелковому делу.

Император поддержал организацию в Царском селе офицерской школы. Поддержал и морально, и финансово.