Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 139 – Елизавета Соболянская

Рукава — длинные, суженные к запястью. Лиф — я отказалась от цветов, оборок и лент — только кружево от горла к талии и узкая полоска шнуровки на спине. А дальше — спор! Вырез или высокий воротник у горла? Две юбки или три? Драпировка так или эдак?

Очнулись мы, только услышав барабаны — служебное время кончилось, господа офицеры и чиновники собирались домой, к семье, на ужин…

— Великая княгиня! — чуть не подпрыгнула я. — Мне велено вернуться к ужину!

— Вернетесь, — заверил меня Неклюдов и тут же прищурился на родственниц: — Матушка, бабушка, вы задержитесь здесь? Нужно еще проверить список самого необходимого…

Ох, я даже губу закусила, понимая, что хитрый “юнкер”, вернее, уже камергер желает побыть наедине с невестой. И родственниц подбивает нам такое свидание организовать. Отчего-то я впала в панику, посмотрела на Аюржану Баатаровну и Ольен Варгасовну умоляющими глазами, и старуха сдалась первой:

— Нет уж, внучок, велено вернуть в приличном виде, а ты, небось, сразу целоваться полезешь! А до свадьбы — ни-ни!

Неклюдов картинно покраснел:

— Бабушка! Как вы можете, да я!.. Да никогда! — но клянусь, глаза его смеялись, и он бы абсолютно точно “полез целоваться”!

Меня чинно вернули в Михайловский дворец, причем не с парадного входа, а с бокового — через сад.

Когда Варфоломей Семенович вдруг остановился возле флигеля, скрытого высокими кленами, чтобы поцеловать мне руку, пока его родственницы чинно шествовали к дверям, я вспомнила весенний день, мольберт с изображением Пиль-башни, Аглаю и Александру, их трепет перед кем-то неведомым…

— Господин Неклюдов, так это вы наблюдали за нами из тех окон? Весной?

Камергер и кавалер склонил голову, словно ворон, прижал внешнюю сторону моей ладони к своей щеке и сказал:

— Я, мадемуазель Морли. Знакомился с барышнями на расстоянии! Напугать не хотел, просто в тот день мучился от боли, потому наблюдал скрытно и несколько недовольно.

— И очень нас всех напугали! — попеняла я ему.

— Не хотел-с! — хулиган Неклюдов оттянул раструб моей перчатки в сторону и приложился губами к жилке на запястье: — Отдыхайте, мадемуазель Морли, и не забудьте составить списки! Завтра заеду за вами около полудня!

Я и охнуть не успела, как меня подтолкнули к двери и оставили в компании дам.

Матушка и бабушка Неклюдовы только усмехнулись, обнаружив исчезновение сына и внука:

— Сбежал! — констатировала Ольен Варгасовна.

— Не терпится коню стоялому! — фыркнула Аюржана Баатаровна. — Что ж, девочка, идем-ка посидим за этой вашей крашеной водой, обсудим, что вам понадобится в доме и в постели.

Я совсем зарделась, но дамы чинно проводили меня до общей гостиной, велели подать чаю и доложить великой княгине, что невеста рода Неклюдовых на месте.

Я пошла в свою комнату, чтобы снять шляпку и перчатки, заодно и умылась, охлаждая горящие щеки, и даже осмелилась переменить обувь.

Дам для освежения после прогулки проводили в дамскую туалетную “для гостей”, а когда мы вернулись в гостиную, нас уже ждал поднос, накрытый с невиданной для этих скромных стен роскошью.

Два вида чая — цветочный и черный, розетки с вареньем, горячие плюшки, масло, тонкие ломтики ветчины, сыр, прозрачные кружочки лимона и тут же апельсиновые цукаты, пастила, пряники…

Такого разнообразия “кандидаткам во фрейлины” не подавали никогда! Выходит, нас повысили до невест? Или эта роскошь предназначается не мне, а моим гостьям?