Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 118 – Елизавета Соболянская

Ключница молниеносно все записала, а потом мы с ней дружно спорили, что лучше добавлять в изюмный кекс — корицу или гвоздику. Так и не помню, чем закончился спор.

Неделя в деревенском доме промелькнула незаметно. Мы вернулись во дворец с целым возком варенья, ягодного мармелада и ягодной же пастилы.

Все дары деревни были пересчитаны, записаны и убраны в погреба, а вечером ее высочеству подали чай с полудюжиной блюдечек самого необычного и красивого варенья.

Елена Павловна отличалась умеренностью в еде, но как добрая хозяйка любила угощать гостей и сама оценивала новинки кухни.

Рубиновое смородиновое желе произвело на нее впечатление. Как и тертая черная смородина. К изыскам крыжовенного варенья она, пожалуй, привыкла, но вариант с лимоном ей тоже понравился.

— Какая прелесть это варенье, Марфа Ивановна раздобыла новый рецепт? — спросила Елена Павловна у госпожи де Анкоро.

— Эти рецепты предоставила мадемуазель Морли, — ответила статс-дама, — и даже поделилась мерной записью.

Голос госпожи де Анкоро звучал нейтрально, но я заметила, как опустилась ложечка великой княгини. Ох, что-то тут было не то! Меня явно опасались! Но почему?

В конце вечера Елена Павловна все же нашла для меня несколько благодарных слов и… кошелек. Не пустой.

— Ваши фамильные рецепты доставят удовольствие моим гостям, мадемуазель Морли, и пусть все считают, что это фамильные секреты моего дома.

— Как вам будет угодно, ваше высочество, — присела я в реверансе.

Уже в комнате я заглянула в кошелек и ахнула — десяток “лобанчиков” — крупных золотых монет с выразительным лобастым профилем, плюс плотный столбик серебра! Да это хорошая оплата за варенье! Можно и платье купить, и квартиру снять…

На сердце полегчало — родители давно уехали, и меня откровенно пугала возможность вернуться в город, имея на руках старую няню, неподъемный сундук и пустой кошелек. Драгоценности тут не в счет — их еще нужно умудриться продать! Теперь же я была спокойна: в случае отказа от места — не пропаду. Либо дождусь родных, либо найду себе место, но без спешки и на своих условиях.

После Петрова дня был назначен “Русалочий бал”, но его перенесли — одна из дочерей великой княгини заболела, и Елена Павловна, как нежная мать, тотчас отменила празднество.

Потом в Павловск приехал с маневров Михаил Павлович, и несколько дней семья занималась своими делами, слегка отстранившись от Двора.

Затем Елена Павловна с детьми отправилась в Петергоф, чтобы полюбоваться маневрами кадетов, стоящих лагерем неподалеку от пруда Колонистов и Царицыного павильона. Нас взяли с собой в четырех ландо, а в ноги нам поставили корзинки для пикника и ящики с французским вином.

Наблюдение за военной игрой закончилось милым пикником и долгой прогулкой по берегу озера, а бал снова перенесли.

Через несколько дней была рыбалка его высочества с офицерами — мужчины спустились к реке и долго бродили по берегу с удочками, выискивая лучшие места, заранее прикормленные лакеями.

Когда устали и наловили понемногу плотвиц, подлещиков и карпиков, все участники рыбалки собрались у костровища, расположились на бревнах, укрытых войлоком, и травили байки, пока лакеи чистили рыбу и “налаживали ушицу”.

Последствия рыбалки сказывались на обитателях дворца еще два дня — некоторые офицеры не желали протрезвиться, и по приказу ее высочества их унесли в Холодную баню и отливали там ледяной колодезной водой.