Книга Восемь недель за вуалью, страница 31 – Дарья Верескова

Конечно же, я её не послушала.

Отцепила несчастного мученика от рамы, к которой он был прикреплён, и, кажется, причинила ему ещё больше страданий. К своему ужасу я обнаружила, что некоторые провода буквально проходили сквозь его плоть, и когда я выдёргивала их, тело мужчины мелко тряслось, но это ни за что бы не остановило меня.

Следующей проблемой стала транспортировка. Узник камеры был пугающе лёгким, весил не больше сорока килограммов — он утратил все мышцы и жир за время, проведённое здесь. Но даже эти сорок килограммов я не смогу нести на себе долго.

На удачу, обшивка стен висела широкими полотнами из прочной ткани, на ощупь соединённой с металлом — слегка колючей, но вполне крепкой. Именно на неё я и погрузила пленника, чтобы тащить его за собой.

Внутри красной вязи делать это было относительно легко — она немного облегчала вес человека. Но вот когда мы выберемся наружу…

Мученик ни разу не открыл глаза.

А вот Целесте в моей голове буквально не умолкала, чем бесила меня до невозможности. Она сыпала заумными словами, доказывая, насколько мы отстаём, как изменяется вероятность успеха и приводя ещё какие-то проценты, которые она так любила.

Меня эти проценты волновали, но не настолько, чтобы я бросила здесь человека в муках. Поэтому я давно перестала ей отвечать, хотя курс сразу же корректировала, если она на это указывала.

Я постоянно оглядывалась назад, на мужчину, который дёргался каждые несколько мгновений от боли, причиняемой красной вязью. Он, похоже, находился в таком шоке, что уже не воспринимал отдельные грани страдания. Его раны от проводов и держателей не заживали, непрерывно кровоточа, но он всё ещё дышал.

Вот и ответ на мой вопрос — могут ли остальные выжить в вязи.

— Как ты думаешь, почему он не умер? — спрашивала я Целесте время от времени, надеясь, что она знает.

— Природа его способностей не изучена.

— Ты знаешь, кто он? Почему ты не хотела, чтобы я к нему приближалась?

А дальше Целесте либо молчала, либо отвечала что-то в духе того, что он — бесполезный груз. И я прямо-таки ощущала, что она знает, кто он, но не говорит мне, потому что...

У неё свои цели, и этот мужчина в них не вписывался.

На поверхность мы выбрались спустя несколько часов, и если честно, мне было страшно выходить — но одновременно я не могла дождаться этого момента. Очень надеялась, что снаружи не идёт кислотный дождь и я смогу выйти сразу и...

Вынести пленника, для которого, наконец, настанет первая секунда облегчения. Его раны не исчезнут и останутся с ним навсегда, но что-то подсказывало мне, что его регенерация немного выше, чем у обычных людей.

Потому что никто не выжил бы в таких условиях.

Вытащить его наружу оказалось непросто — кусок полумягкой обшивки, казалось, стал весить столько же, сколько сам таинственный мужчина. Но у этой ткани был и огромный плюс — она скользила куда лучше по жёсткой траве и камням, которые иначе он ощущал бы всем своим и без того израненным телом.

И именно тогда, оказавшись снаружи, он издал первый вдох, в котором не было стона боли, вдох, не прерванный судорогой. Настоящий, хриплый, тяжёлый. И мне даже на миг показалось, что он сейчас откроет глаза…

Нет.

— Оставь его, он жизнеспособен.

— С ума сошла?! Первый же кислотный дождь его убьёт, если его раньше не найдут древники!