Книга Восемь недель за вуалью, страница 30 – Дарья Верескова

Какая сила могла оставить после себя такой пролом?

— Мгх... — звук повторился, чуть громче, потому что я стояла совсем рядом с отверстием, и поняла, что это был мужской голос. В этом звуке слышались мучение, боль — но человек по ту сторону был без сомнения жив!

Не раздумывая, я пролезла внутрь, почему-то веря, что если и существовала хоть какая-то высшая причина моего спасения в медицинской капсуле, то заключалась она именно в спасении чьей-то жизни — возможно, даже этого неизвестного мне мужчины.

Внутри камера выглядела удручающе. Стены покрывали сети оборванных кабелей, тянувшихся спутанными жгутами от потолка к полу. Искрились оголённые контакты, тускло мерцали растрескавшиеся панели. Металл был изрезан вмятинами, покрыт подпалинами, но никого, кто мог бы оставить такие следы, я не увидела. Свет исходил от продолговатых ламп, каких я прежде не встречала — они сбоили, едва поддерживая слабое голубоватое свечение, отражавшееся в искривлённых металлических поверхностях. В глубине камеры находилась ниша с закреплённой к стене силовой рамой, опутанной проводами и толстыми ограничителями.

К этой раме был прикован человек.

Хотя человек в нём угадывался с трудом.

От его вида у меня перехватило дыхание, будто я ощущала на себе часть его страданий. Мужчина был ужасающе истощён — кожа плотно обтягивала выступающие кости, будто вот-вот порвётся о них. Вся поверхность его кожи представляла собой сплошную мозаику ожогов: тёмные вздувшиеся участки чередовались с рассечёнными рубцами и почерневшими корками. Это было воздействие красной вязи — в отличие от меня, её влияние убивало его... и делало это медленно.

Как он вообще мог быть жив?! И сколько времени он уже здесь?

— Ты слышишь меня? — громко спросила я, чувствуя, как от одного только взгляда на его изувеченное тело мне становится дурно — никогда прежде я не видела человека в таком состоянии. В горле першило, в глазах жгло, и на секунду я вспомнила, как сама умирала под кислотным дождём совсем недавно.

Тогда я почти сразу заползла в красную вязь и остановила самые страшные мучения. Но даже тот короткий отрезок — меньше часа — казался ожившим кошмаром.

— Эй! — я подошла чуть ближе — и только теперь заметила то, чего не видела раньше.

Его лицо по какой-то причине оказалось менее поврежденным, особенно в районе висков. Именно там, где раньше могли расти волосы, с кожей происходила иная мутация — такая, какой я не видела ни разу в жизни. От висков до самой шеи по бокам лица тянулись крупные пластины чешуи, вросшие прямо в кожу. Они ложились ровными рядами, налегая друг на друга, матово поблёскивали в синеватом свете камеры и резко контрастировали с обожжённой плотью.

Почему-то в этот миг я сразу вспомнила слова Роя — о том, что в его венах течёт кровь древних ящеров.

— Не прикасайся к объекту, — внезапно вернулся в мою голову голос Целесте.

***

Большое спасибо за награды, Тамара Туркина, Екатерина

Глава 7.1. Другие народы Земель Отчуждения

— Темп продвижения критически снижен. Твоя средняя скорость упала на пятьдесят восемь процентов. Мы теряем время.

Кажется, Целесте была какой-то занудной бабкой — учёным, иначе как объяснить её манеру речи и полное отсутствие сочувствия к живому человеку? Хотя голос у неё был совсем молодой — словно у девушки.