Книга Восемь недель за вуалью, страница 147 – Дарья Верескова

Прохожие бурно обсуждали глашатая и его слова, громко спрашивали друг друга, когда было принято это решение. Казнь должна была состояться только через пять дней... Я же просто замерла, чувствуя, как внутри расползается чёрная дыра, пожирающая последние крупицы моих надежд.

— Сегодня… — сглотнула я.

Мой единственный собеседник — Целесте — хранила молчание.

Повторный крик глашатая заставил меня вздрогнуть. Слышать его было физически больно. Я развернулась и почти бегом направилась к башне, подавляя дикое желание закрыть уши руками. В голове набатом стучала одна-единственная мысль: я опоздала, опоздала, опоздала.

* * *

Башня встретила меня двумя стражниками, обойти которых не составило труда — они явно никого не ожидали. Как и все остальные, они мечтали попасть на казнь, чтобы занять лучшие места, и искренне не понимали, зачем сторожить пустую громадину, доступ в которую всё равно невозможен без дозволения правителя. Наверное, им полагалось стоять в разных точках, но они слишком скучали, приблизившись друг к другу в разговоре, и это сыграло мне на руку.

Таррен верил, что в озеро красной вязи можно попасть прямиком из подвалов. Снаружи я тоже могла бы попытаться, но для этого следовало сначала взобраться по скале. Оборудование у меня было, но такие горы не покоряют в одиночку, да и времени давно не осталось.

Вход в башню выглядел таким же невзрачным, как и в тот день, когда мы добрались сюда с Анной, но на этот раз со мной была чешуйка Таррена. Я внимательно осмотрела тяжёлую деревянную дверь, лихорадочно соображая, куда именно нужно приложить эту чешуйку.

— Целесте? — позвала я, но ответом мне послужила лишь тишина. Она либо не знала решения, либо попросту не желала помогать.

Разозлившись, я наугад прижала чешуйку к двери, но, к моему ужасу, ничего не произошло.

Успокоиться… дышать.

— У самой земли, — внезапно подсказала Целесте.

— Спасибо.

Я быстро обнаружила то, о чём она говорила. Сперва я подумала, что от двери просто откололся кусочек дерева, но затем поняла, что отверстие идеально подходит для крохотного полукруглого предмета.

Сначала мне показалось, что ничего не произошло, но… стоило толкнуть дверь, как она поддалась. Отодвинулась совсем немного, явив чёрное нутро башни. Подхватила чешуйку и оглянулась на город, понимая, что потеряла слишком долго на один только подъём сюда — казнь начнётся в три часа дня, буквально через четыре часа.

Нельзя позволять отчаянию поглотить себя.

Шаг в неизвестность… Но стоило мне оказаться внутри, как я рухнула.

Боль была такой всепоглощающей, что она просто парализовала меня. Наплывающая волнами, пульсирующая, она разительно отличалась от тех вспышек в голове, когда я прежде теряла сознание.

Я видела всё. И чувствовала… тоже всё.

Хотелось выть, кричать, но губы не размыкались. Руки скребли каменный пол, ноги судорожно дёрнулись, пнув дверь, сквозь которую я вошла, так, что она захлопнулась, оставив меня в полнейшей темноте. В какой-то момент мир передо мной окрасился в кроваво-красный, а потом всё прошло — я начала различать смутные очертания предметов.

Попыталась выругаться — не вышло. Но сердце жгло от радости, что эта странная вспышка головной боли на сей раз не вызвала обморока — у меня просто не было на него времени. Руки и ноги всё ещё не слушались меня, пока я тяжело дышала, распластавшись на камне.