Книга Пленница Лютого Альфы, страница 92 – Светлана Ворон

Пока он спокоен — я тоже.

— Мам, это его дом, пропусти, — вмешивается Родион.

Мне бы задуматься, почему его якобы не-жена и не-его-ребёнок живут в доме Лютого, но я малодушно прячу голову в песок.

— Это крыло не используется, — бурчит Марго гулко, мы явно по лестнице поднимаемся.

— Зато от тебя подальше, — цедит мой муж, неся меня по тёмному коридору, пахнущему спертым воздухом старой, неубранной части дома.

— Только не трахай её тут, — голос Марго остаётся в отдалении.

— Теперь точно трахну, — ворчит Лютый, и я недовольно хмурюсь. — У меня брачная ночь, вообще-то!

— Ну ты и козёл! — кричит обиженно Марго, её каблуки цокают вниз по лестнице.

— Пошла нахуй, стерва! — Лютый тоже за словом в карман не лезет.

Они ругаются, как супруги. Это неприятно царапает.

— Ну, хватит прикидываться, — с неожиданным миролюбием усмехается Лютый и прижимает меня к себе, жадно вдыхая запах возле моей шеи.

Распахиваю глаза и тут же вырываться начинаю.

— Да не кипишуй ты, — муж сжимает меня крепче. Его глаза светятся в полутьме. — Уже почти пришли.

Толкает дверь ногой, щёлкает выключателем и оглядывается.

Мы в большой, роскошной спальне, выполненной в багрово-серебристых тонах. Вся мебель покрыта чехлами, на полу мягкий ковролин, на стенах — репродукции известных картин.

— Я не буду с тобой спать в доме твоей… жены!

Снова толкаюсь, и Лютый ставит меня на ноги.

Тут же хватает моё лицо ладонями и впивается в губы, игнорируя моё возмущённое мычание.

Но длится это всего мгновение. Он меня отпускает и методично принимается сдёргивать чехлы.

— Не уходи от темы! — раздражённо требую ответов, наблюдая за тем, как спальня преображается.

Она очень красивая, стильная, дорого обставленная.

Но мне не нравится неизбежность, с которой надвигается брачная ночь. Потряхивать всю начинает от осознания: это вот-вот произойдёт.

— Я тебе всё уже сказал, — Лютый даже не злится, отвечает мне терпеливо. — Мне не веришь — спроси у самой Марго. Завираться она не станет. Мне Совет её выделил, как самку, которая положена по закону всем сильным самцам. Она считает себя вправе вот так со мной разговаривать, как будто я ей по гроб жизни теперь обязан. Но мы не женаты, я не оформлял с ней отношения — ни по человеческим меркам, ни по волчьим. Мы никогда с ней не спали.

— Откуда тогда взялся Родион? — складываю руки на груди.

— А хуй знает, откуда он у неё взялся, — сдёргивает чехол с двуспальной кровати, и у меня сердце от страха проваливается.

— Да он же вылитый ты! — шиплю. — Зачем ты меня обманываешь!

Лют выпрямляется и несколько секунд смотрит на меня взбешённым зверем. Не нравится ему, что я его обвиняю во вранье.

— Карина, я отвечаю тебе в последний раз: я её не ебал. Никогда, то есть от слова совсем. Даже не целовал ни разу. В сознательном состоянии — железно.

— Хочешь сказать, это случилось по пьяни?!

Он то ли разозлиться хочет, то ли рассмеяться над моими выводами. Несерьёзно относится.

— Звёздочка моя, оборотни не пьянеют. Ну, не до бессознанки уж точно. Если бы я ебался с Марго, я бы это запомнил!

Теперь точно ржать начинает, не скрывая веселья.

— Потому что если бы я её выебал, я бы потом месяц блевал. Или год. Если бы у меня вообще на неё встал! Потому что это самая бесячая баба из всех, кого я когда-либо знал. Я бы её придушил нахуй, а не выебал.