Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 90 – Лина Таб

— Обезболивала нас, — произношу с улыбкой, смотря, как муж заботливо усаживает меня на стул, а сам наливает в таз теплой воды и аккуратно моет мои руки. Каждый пальчик, вызывая во мне чисто женское довольство, что за мной сильной и самостоятельной ухаживают так трепетно, вроде и ругается, но заботится, касается так бережно.

— Нас ты тоже обезболивала, но подобного у тебя не было, — произносит Карья, облокачиваясь бедрами о столешницу и складывая руки на груди, — не стоило сегодня заниматься, — стискивает челюсть, явно виня себя, — я не предусмотрел этого.

— Так ты и не маг, ты не можешь учесть все, — произносит возмущенно Микайя, протирая тканью мои руки.

— Я маг и вся ответственность на мне, — пытаюсь возмутиться.

— Ты только учишься и спрос с тебя как с ребенка, который только начал постигать азы, — возмущенно парирует Микайя, вызывая на моем лице улыбку.

Склоняюсь к мужу и к его полной неожиданности, жмусь щекой к щеке.

Микайя дергается, тут же заглядывая в мое лицо. Пришлось улыбнуться и убедить, что я не падаю в обморок и только тогда, меня бережно обняли.

Привык, мой ласковый и нежный мальчик, осмелел.

Поднимаю голову, находя взглядом Диеля, уже более напряженного, стоящего рядом с Карьей.

— Если решишь себя в чем-то винить, то ночью первым пойдешь кормить голодных шаршей, — произношу с шутливой угрозой.

Карья хмыкает, Микайя робко улыбается, больше взглядом и встает, убирая таз, а Диель сперва растерявшись, шумно выдохнул и ратянул губы в своей привычной улыбке.

— Кровать-то установили? — обвожу мужчин взглядом.

— Да, — отвечает Карья.

— Как обычно, двое со мной, один теперь отдельно, потом меняетесь, — все же следую некоторым правилам, чтобы не вносить беспокойство и мало ли, не возрождать в них дух соперничества.

Мужья реагируют спокойно и я успокаиваюсь.

— Я лягу сегодня отдельно, у меня было больше всего возможностей спать с женой, — произносит Микайя и я тут же ловлю его взгляд своим. Волнуется, капельку ревнует, но реагирует в целом нормально.

Поднимаюсь, не чувствуя катастрофической слабости, но не расслабляюсь, помня как когда-то рухнула в обморок. Делаю несколько шагов к первому мужу и обняв его за шею, приникаю к губам. Целую не страстно, а нежно и чувственно. Муж мигом включается, запускает одну ладонь мне в волосы, массируя затылок, а второй удерживает чуть ниже лопаток.

Когда я разрываю поцелуй, утыкаюсь в сгиб шеи и плеча, вдыхая его запах и ощущая одно вполне конкретное чувство, которое наверное, будет правильнее озвучить.

— Я люблю тебя, Микайя, — шепчу совеем тихо, только для нас двоих, надеясь, что он понимает значение этой фразы.

Щеку обдает теплым резким дыханием, а муж будто каменеет, чувствую, как бешено ускорилось его сердцебиение и только тогда, он сильнее сжал меня, отчаянно уткнувшись носом мне в щеку.

— Я тоже тебя люблю, Лена, — шепчет дрогнувшим голосом, на выдохе, шумном и рваном.

Когда я отстраняюсь, глажу пальцами щеку мужа. Да, я не ошиблась, я действительно чувствую к нему это. И похоже, мои чувства возникли именно тогда, когда мы с ним стали близки.

Микайя все еще подрагивает телом, волнуется, но глаза лучатся такой радостью, будто ему сказали, что он выиграл миллиард долларов. Едва ли он поймет, что это значит, но для меня это более понятное сравнение.