Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 45 – Лина Таб

— Микайя, — произношу с нажимом, потому что во мне все клокочет возмущением, — я родилась в том мире, где наличие у мужчины сексуальных связей до брака совершенно безразлично. И мне тоже, понимаешь? Это то, что было до меня. Если бы эта связь случилась, когда ты стал моим мужем… — Микайя по мере сказанного почти впадает в панику и быстро крутит головой, явно отрицая последнее, более того, вообще не допуская варианта, где он мог бы с кем-то связаться после проведения обряда со мной. Эти его эмоции настолько очевидны, что я чувствую, как внутри меня немного отпускает натянутая до этого пружина, потому что для моей побитой гордости, это как бальзам и я продолжаю говорить, — это бы цепляло и я бы злилась и более того, отстранилась от тебя…

— Нет, Рейна!!! — муж снова мотает головой, глаза большие, на лице отчаяние и я даже улыбаюсь, — я бы ни за что. Никто кроме Вас я…мне…

— Иди ко мне, — шепчу и притягиваю мужа ближе.

Микайя подается вперед, хотя не наваливается, но жмется ко мне, словно беззащитный котенок. Его колотит мелкой дрожью.

— Я это все начала к тому, что мне очень понравилось, — произношу мягко, — более того, к моему удивлению, так хорошо, так горячо, так страстно, — по мере сказанного, мой голос становится все более хриплым, томным, — у меня никогда не было и это обескураживает. Я не ожидала, что ты так можешь, правда.

Тело мужа потряхивает сильнее, а я не сдерживаясь, прихватываю губами мочку уха, срывая с мужским губ судорожный выход.

— Почему не ожидали? Нас ведь обучают, — произносит тихо, с сомнением и наконец, поднимает на меня взгляд. Очень зачарованный, темный и в тоже время неловкий, будто ему не по себе от этой темы.

— Для меня странно, что вас загоняют в рамки, вынуждают к безмолвию, подавляют волю, инициативу, желания, и в тоже время в постели учат быть раскрепощенными, страстными, горячими. Это диссонирует, понимаешь?

Муж немного задумчиво хмурится, но кивает.

— Ты потрясающий, Микайя, — шепчу, рассматривая мужское лицо, где едва заметно проступал румянец.

Продолжаю гладить шею, запуская пальцы под ворот рубашки, которую нащупала под свободной туникой и вижу, как бьет сильнее дрожью тело мужа.

— Мне понравилось то, каким ты можешь быть, — мой голос снова становится хриплым. Мне хотелось еще. Мое тело изголодавшееся по ласкам не готово было отпускать того, кто способен дарить настолько яркое удовольствие.

Микайя робко улыбается, вижу растерянность в глазах, которая медленно сменяется возбуждением. Его глаза так красиво темнеют и это заводит.

Я понимаю, как бы их не учили, чтобы не втолковывали. Если бы он был забитый во всем, он бы делал все тоже самое, но механически. Муж же был страстен, он был живым, ярким, сильным, словно ураган, который уверенно сносит все на пути. Это нельзя вызубрить. Такая страсть либо есть, либо ее нет. А Микайя был страстен и чувственен.

Наверное, я была права еще в самом начале, несколько месяцев назад, когда встретила его. Он не такой уж забитый, есть в нем бунтарское, и теперь я понимаю, что-то дикое. И это дикое возбуждало до помутнения в глазах.

Муж снова сомневался. И сомнение его снова ровно до того момента, пока я не делаю первый шаг.

С жадностью набрасываюсь на такие умелые губы, которые с готовностью раскрываются и почти перехватывают инициативу.