Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 42 – Лина Таб

Боже, что я натворила? Что вообще вселилось в меня или какой черт в жопу боднул? Какая разница мне вообще, что он чувствует, что он делает? Он всего лишь часть системы.

За всеми этими эмоциями постепенно наступало опустошение.

— Рейна, — звучит за спиной напряженный голос мужа. Я даже вздрагиваю и тут же убираю руки от лица.

Взглянув на него через плечо, указываю на стул напротив.

Когда Микайя усаживается, вижу на его лице странную смесь эмоций, от напряжения, до злости. Злости очень мало, но все-таки она есть. В удивлении вскидываю брови.

— Что случилось, Микайя? — тем не менее, стараюсь говорить спокойно.

— Вы берете второго мужа? Это правда? Человека? — спрашивает он, стараясь по привычке не отводить взгляд вниз. Смотрит на меня пристально, вижу, как сжимает руки до побелевших костяшек на его длинных пальцах.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышал ваш с Диелем разговор, слышал, как Вы договариваетесь о том, что он отвезет за него откуп, — произносит напряженно, не отводит глаз, смотрит испытывающее, — так это правда? — продолжает требовать ответ.

В шоке, я медленно откидываюсь на широкую спинку стула. Смотрю на мужа и не могу понять, чего он? Его претит сам факт, что он человек или то, что я решила взять второго мужа в принципе? Так ведь ему же проще, меньше придется времени проводить со мной.

— Да, правда, — отвечаю спокойно, — ты против?

Муж чуть отшатывается и вот сейчас…да ну нет? Это ревность. В его глазах сквозит очевидная ревность. Интересненько. Склоняю голову к плечу, с любопытством рассматривая красивое, породистое лицо мужа.

— Нет, — тем не мене отвечает он тихо, опустив взгляд и сжавшись телом.

Врет ведь.

— А если не врать, Микайя? — добавляю в голос немного строгости.

Муж сжимает челюсть и зажмуривается ненадолго. Его грудная клетка тяжело вздымается, дышит прерывисто.

— Я не хочу, чтобы Вас касался кто-то другой, Рейна, — произносит очень тихо, но уверенно.

Теперь уже отшатываюсь я. Хотя учитывая, что я и так уже облокотилась о спинку стула, сильнее некуда, но все же.

— Ничего себе, откровения, — ошалело фыркаю, почесывая нос. Да я замечала, что муж растерянно поглядывал на меня, когда я нежно гладила Сахи по голове, но ничего не говорил и во взгляде я ничего не замечала, думала, может за друга волнуется больше, а тут такое, — я думала, тебе все равно, — признаюсь растерянно.

Я допускала, что услышу от него чтоо-то вроде сознания, что он боится быть отвергнутым вовсе, но на подобные замашки я не рассчитывала.

— Прошу простите меня, Рейна, — неожиданно срывается с места муж и падает передо мной, сидящей на стуле на колени, глухо ударяясь ими о пол. Его лоб слоняется к моему бедру, но не касается.

Вздохнув, я замираю с открытым ртом, сверля взглядом золотистые волосы на затылке. То есть, это было не все.

— Это уже ни в какие ворота, — выдыхаю возмущенно, — сдурел совсем?

С грохотом отодвинул от себя стул, я вскакиваю, делая шаг назад.

Вижу, как сильно подрагивает тело мужа и это выбешивает. Он только начал открываться, только начал смотреть в лицо, а тут это. Лучше бы он продолжил говорить, а не вот это.

Но муж будто чувствует причину, поднимает голову, смотрит прямо, не отводит взгляда своих серо-голубых глаз и в них я замечаю отчаянное упрямство, смешанное с паникой.