Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 34 – Лина Таб

Именно поэтому, я почти не ищу в ее взгляде проблесков сочувствия или беспокойства. Ей все равно. Он не выполнил то, что ей требовалось и теперь его выкидывают, но перед этим унизив и получив последнюю пользу.

Но ни она и никто другой со мной не торгуется и после согласия матери Сахи, получив плату, она тут же уходит, даже не взглянув в сторону сына. Я же забираю Сахи с собой, молясь, чтобы не отключиться при столь близком контакте с кровью. На его спину страшно смотреть. Это что-то дикое для меня, нереальное, но навязчивый запах металла окутывает так сильно, что абстрагироваться невозможно.

Все, кто смотрел на это безобразие после продажи тут же теряют интерес, будь то случайные зрители, тот, кто проводил аукцион или палач, что скрылся так тихо, что я даже не заметила как.

Площадь стала чистой, будто и не было тут ничего. Только пара рабов тихо вышли на помост и начали елозить по досках тряпками, стирая кровь.

Единственное, чем нам помогают, это загрузить Сахи в нанятую повозку, которую Микайя быстро где-то отыскал. И то, помощь эта возникла лишь после того, как я холодно поинтересовалась о том, кто хочет заработать монету. Заработать хотели. Кто-то отправил своих рабов на помощь и за каждого мне пришлось выложить по одной черной. Но зато, Сахи был уложен максимально осторожно. Словно на носилках.

— Потерпи, мой хороший, — шепчу, жутко нервничая, залезая в повозку и усаживаясь на колени рядом с Сахи. Меня уже отчаянно мутит, руки трясутся, но я настраиваюсь лечить. Именно лечить, не отключаться. Вспоминаю все немногочисленные знания, которые дала мне книга не без помощи мужа и которые я получила практическим путем.

Мужчина, который пребывает теперь между обмороком и сознанием фокусирует мутный с проблесками узнавания взгляд на моем лице.

— Рейна, — выдавливает хриплым голосом, а затем, его глаза закрываются и Сахи обмякает.

Паникую, всерьез паникую. Мне никогда не приходилось приводить в чувства тех, кто упал в обморок. Мой максимум — это открыть окно, впустить воздух и вызвать скорую. Но открывать нечего, холодный ветер и так дует в лицо, пока открытая повозка, работающая на артефакте, везет нас домой.

Но тем не менее, словив взволнованный взгляд мужа, я сосредотачиваюсь именно на зоне, которую мне предстоит лечить. Обморок, это как следствие полученных травм. Наверное, даже лучше, что он не в сознании. Я без понятия, что он будет чувствовать, когда я буду заращивать раны, так как обезболивать у меня выходило очень слабо.

Сглатываю, но не отвожу взгляда. У него вся спина в крови, из-за чего я порой не разбираю, где края ран. Тяну собственную магию, пропуская ее через руки. Лечу, борюсь с фобией, ощущая как тело вибрирует от сильнейшего напряжения, но лечу сквозь подступающие слезы.

— Черт бы тебя побрал, Сахи, — шиплю, но больше от нервов, собственного страха и попытки не расклеиться окончательно, пока трясущимися руками направляю магию.

— Простите, Райна, — шепчет сдавленно мой раб, который после вливания магии, неожиданно снова приходит в сознание.

Внутри на миг взрывается радость. Он не умер, он дышит и даже говорит. Ненадолго перестаю вливать магию. Пытаюсь прийти в чувства, потому что голова кружится и в ушах звенит.

— Это я должна извиняться, Сахи, — улыбаюсь фанатичной ненормальной улыбкой, — ты мой первый серьезный клиент. До этого я тренировалась преимущественно на жучках и рыбках, — усмехаюсь напряженно, перебирая пальцами его темные с бронзовым отливом кудряшки на голове, чуть слипшиеся местами от крови. И как туда попала? — сглатываю с трудом, увидев на пальцах следы. Отвлеклась, называется.