Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 33 – Лина Таб

Смотрю на палача, что исполняет наказание, словно и не устает, орудует четко, искусно. При каждом замахе его мышцы напрягаются. Он стоит к нам спиной и что-то мне кажется в его облике знакомым. А еще, ощущаю как нарастает гнев. На систему и на палача. Он слишком легко это делает.

И словно, чтобы я получила ответы, палач делает шаг в сторону, будто примеряется снова и на мгновение, но поворачивается полубоком, отчего меня простреливает осознанием. Я узнаю его. В голове проносится мой первый день в этом мире и мужчина, что привлек меня брутальным телом, абсолютной невозмутимостью и неприступностью. Карья. А потом мне предложили заплатить за ночь с ним и я постепенно вычеркнула его из своих мыслей, потому что это не мое.

Мужчина вновь и вновь замахивается мускулистой рукой и четким движением полосует спину, не оставляя на ней ни единого живого участка. Я вижу, потому что против воли, но взгляд прослеживает за ударом плети.

На лице Карьи ни единой эмоции, как тогда, в кабинете, будто ему все равно и в этот момент, мне хочется встряхнуть его.

Когда наказание закончено, Сахи висит кулем на руках. По голой спине, затекая за пояс широких брюк, стекает кровь и я только сейчас понимаю, что наблюдала последние минуты прикипев к спине мужчины и наверное, я слишком погорячилась. Хоть мой организм даже не подумал о том, чтобы истерично грохнуть меня на землю, я ощутила сильнейшую слабость в теле и испарину, пробежавшую по позвоночнику и лбу.

Резко отворачиваюсь, успев заметить взволнованный взгляд мужа. Если я грохнусь, мы упустим шанс помочь Сахи. Нельзя. Вцепляюсь в локоть Микайи и старательно дышу, параллельно слушая итог этих истязаний для Сахи. Рабство. Всегда так. Проступок, наказание, рабство. Но почему-то продолжают соблюдать эту формальность. Для чего? Чтобы сильнее унизить? Растоптать? Подавить?

Когда озвучивают, за что Сахи получил наказание я тихо дурею. Без подробностей, но этого достаточно. Отказ исполнить волю родителей. Волю тех, кто растил его. Тех, кто должен любить его, защищать. Ублюдки. Сжимаю зубы, мысленно посылая на их головы все кары этого мира.

Но я не успеваю развить свою ненависть до максимума, потому что мы приходим к финалу.

— 5 черных монет, 3 белые и 1 синяя за раба! — разносится громкий голос над площадью и я облегченно выдыхаю, тут же вскидывая руку.

— Покупаю раба!!

На меня устремляются множество взглядов, как когда-то, в самый первый день, но мне пофиг. Даже если меня узнали и я снова привлекла излишнее внимание, приправленное недоумением. Да это я, та самая оборванка, купившая не невинного мужа по уценке и теперь покупаю его друга, попавшего в рабство.

Но это все лирика, которая между делом крутится в голове и хоть как-то позволяет мне оставаться в трезвом уме. Сейчас мой взгляд устремлен на родителей Сахи, от которых зависит жизнь их сына. Они продают. Хотя если присмотреться, мать. Она главное звено бед сына. Отцы будто в стороне и они…они переживают, но я замечаю в их немых взглядах, брошенных украдкой на моего мужа, надежду. Они знали, что они дружат?

Я же жду вердикт матери. Это формальность скорее.

Бездушная сволочь. Она ведь даже не сделала попытку продать его мужем за символическую плату, как поступили с Микайей, захотела денег. Жду, впиваясь холодным взглядом в лицо этой женщины. Она должна подтвердить, либо мою ставку должен кто-то перебить и в этом заключается небольшая лазейка, о которой я узнала не так давно. Она не избавит их сына от рабской метки, ведь если решено отдать в рабство, то на данном этапе обратно взять слов нельзя, освободить может только хозяин, что купит раба и то, только через несколько месяцев, но она может стать покупателем. Она может перебить мою ставку и стать хозяйкой своего сына. Своего рода и показательная порка, поучительная для кого-то и сына не отдали. Пусть и потратиться пришлось. Ерунда на мой взгляд, проще решить конфликт внутри семьи, наказать менее извращенным способом, тем более, что наказывать плетьми может и она, это не запрещено, это не порицается, а сыновья, которых растят в этом мире и так не отличаются бунтарским духом. Зачем добавлять рабскую метку? Чтобы уж наверняка слушались?