Книга Мои. Робкий дар убогого мира, страница 22 – Лина Таб

— Ладно, старания засчитаны, — выдыхаю тяжело, — ты мне не противен в том смысле, которое очевидно вкладываешь, — решаю не задавать пока того вопроса, который планировала. Трусиха? Скорее, приспособленка, — ты меня просто не привлекаешь, — говорю честно, — поэтому, давай и дальше спокойно жить своей жизнью и не задаваться вопросом, а почему так. Оки?

Муж непонимающе смотрит на меня, хмурится.

Тяжело выдохнув, понимаю, что надо. Черт возьми, надо говорить, а не соскакивать. Понимаю и каждый раз делаю по другому. Это в самом деле трудно. Наверное, поэтому мой бывший муж и наставил мне рога. Я не видела смысла тратить время на разговоры, до хрена работала и требовала свой уровень. Горечь от осознания очевидного факта затопила сознание и потянувшись к широкой кружке с чаем, я залпом выпила содержимое до дна. Горло сушило и неприятно жгло. Но это не физический недуг. Это все еще та самая горечь. Неужели я вновь наступаю на те же грабли?

— Микайя, — смотрю прямо на мужчину, — мне не нравится раболепство, которому вас учат с детства, мне не нравится, когда мужчина смотрит в пол, а не на меня. Я это расцениваю как полное отсутствие интереса ко мне и полное отсутствие интереса к себе самому. Мне не интересно, когда кто-то живет ради другого и боится вздохнуть без спроса. Я предпочитаю других мужчин. Деятельных, сильных, настойчивых, а когда кто-то покорно ждет приказа — раздражает и не вызывает никакого желания. Я не заставляю тебя ублажать меня, не заставляю любить, выполнять супружеский долг в постели. Это мерзко. Не по указке. Ясно? Это должно быть желание, обоюдное желание. Если ты именно муж, то должен быть равным мне, не приказ, а принятое тобой решение, или же, принятое совместное решение, если дело касается обоих. Я не буду приказывать. Если я это делаю, то ты для меня такой же работник, как Диель, только ему я плачу за работу, а ты? Как раб? Чем муж отличается от раба в ваших реалиях? — я окончательно завожусь и мой голос переходит на рык. Смотрю с вызовом на замершего и побледневшего Микайю.

— Ничем, — произносит он тихо и по привычке опускает глаза, но тут же, опомнившись, поднимает взгляд на меня. В них сомнение.

— Верно, ничем. В этом мире мужья такие же рабы. Вас растят быть рабами, магов, людей. Всех мужчин, — выплевываю едко и резко поднимаюсь. Аппетита больше не было.

Хотелось напиться, но алкоголя у меня не было, да и стоил он прилично.

Голова была тяжелая, а рой мыслей бесконечно жужжал в голове. Я такая же. Я ничем не лучше. Я не вкладываюсь в отношения. Я живу так, как привыкла, требую, но не объясняю, я жду, что сам догадается. Сам сделает шаг. Жду той самой инициативы из серии рыкнул и взвалив на плечо, унес в пещеру и отлюбив как следует, пошел решать все проблемы. Усмехаюсь горько. Если в моем мире не каждый догадывался, что нужно партнеру, то что я хочу от того, кого растили подчиняться? Мне всегда было проще все решать самой, все делать самой, потому что с детства мне это внушали. Я должна быть самостоятельной. Я должна уметь все и готовить и гвоздь забивать. Никто за меня этого делать не будет. Именно поэтому, я добилась карьерного роста, став руководителем одного из подразделений. Я была в своей среде. Я умею руководить, но как оказалось, я до сих пор не умею строить отношений. Это иной формат, только отношение у меня прежнее. Я идеалистка в этом плане, вот только люди вокруг никогда не бывают идеальными и наверное, это нормально. Я тоже далеко не так идеальна, как казалась самой себе.