Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 23 – Лила Синклер

Елена разделила страницу чертой. Слева оставила земные имена, справа начала записывать всё, что знала о Лиоре: двадцать четыре года, отец умер полгода назад, тётя Мара, двор Весс, успокоительные капли. Получилось пугающе мало — меньше, чем она уже знала о складе с металлом.

Тетрадь она закрыла и убрала в ящик под банковское письмо. Это был не рабочий журнал. Его нельзя было отдавать Мине на перепись и нельзя оставлять на столе, куда заходили десятки людей.

В дверь тихо постучали.

Лиора захлопнула ящик и повернула ключ прежде, чем ответила.

Мара вошла с подносом: хлеб, сыр, миска густого супа. Остановилась, увидев её на кровати в дневном платье.

— Тильда сказала, ты не ужинала.

— Не заметила.

— Это не то же самое, что не хотеть есть.

Мара поставила поднос на стол и не ушла. Поправила фитиль свечи, сложила брошенный на кресле платок, провела пальцем по спинке кровати. Занимала руки, чтобы не задавать вопрос прямо.

— Доктор что сказал? — спросила Лиора.

— Что в отваре были обычные сонные капли. Сколько именно, определить не смог. Стакан разбился, большая часть пролилась. Ушиб на виске от падения. Он велел тебе спать, есть и не проводить ночи над книгами.

— Значит, из трёх предписаний я могу выполнить хотя бы одно.

— Лиора.

В голосе Мары не было упрёка — только усталый страх. Лиора взяла ложку. Суп оказался слишком горячим, но она всё равно проглотила первую ложку.

— Расскажите мне обо мне, — сказала она.

Мара замерла.

— Что именно?

— Не про долг и не про отца. Что я любила? С кем дружила? Чем занималась до его смерти?

Тётя медленно села напротив.

Прежняя Лиора рисовала травы и птиц в маленьких альбомах, но никому не показывала наброски, потому что у всех птиц получались слишком большие ноги. Хорошо ездила верхом, пока два года назад не упала и не стала бояться быстрых лошадей. Каждую весну ездила с Марой к озеру собирать раннюю мяту, не любила громкие приёмы, зато помнила имена детей работников и тайком оплачивала лекарства старой прачке, делая вид, что деньги выделил отец.

— Она была доброй, — сказала Елена прежде, чем успела решить, имеет ли право говорить о Лиоре в третьем лице.

Мара подняла голову.

— Ты добрая.

— Да. Конечно.

Ложка звякнула о край миски.

— А близкие друзья?

— После смерти отца ты почти никого не принимала. Раньше переписывалась с дочерью судьи из Реннарта. Эсме. Письма должны быть в голубой шкатулке.

— Жених? Человек, которому я что-то обещала?

— Нет. Были предложения, но твой отец не торопил. Последнее ты отклонила сама прошлой осенью.

Мужа, который узнает подмену с первого взгляда, не было. Елена успела обрадоваться и тут же устыдилась — быстро, почти по расписанию. Лиора, возможно, сама отказалась от предложений. Возможно, ждала кого-то другого. Возможно, просто любила спать поперёк кровати. Елена ничего этого не знала.

— Почему ты спрашиваешь так, будто собираешь сведения о покойнице? — тихо спросила Мара.

Ложь следовало приготовить заранее. У неё не было.

— После падения воспоминания приходят кусками. Я узнаю чашку, знаю, как собрать волосы, но не помню Эсме. Не хочу каждый раз пугать вас вопросами при посторонних.

Мара побледнела, однако не отшатнулась.

— Тогда спрашивай. Я отвечу, сколько понадобится.

Она накрыла руку Лиоры своей. Тело отозвалось знакомым теплом; Елена позволила ладони остаться на месте.