Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 138 – Лила Синклер

Из погреба принесли бочонок сидра, припасённый ещё с осени «на особый случай». Осгар потребовал тишины для тоста. Тишины не получилось: у ворот как раз разгружали позднюю телегу.

Первые две кружки оказались с пылью — бочонок хранили рядом с углём. Донн вылил их под яблоню, Мара обвинила его в растрате праздника, а Орс принёс чистую ткань для горлышка. Осгар начал тост, забыл приготовленную середину и закончил словами: «В общем, хорошо, что вы вернулись». Это понравилось всем больше первой половины.

Первую кружку Лиора поставила на край бочки и сразу опрокинула рукавом. Донн поймал её у пола, расплескав половину себе на сапоги.

— Хорошо начали, госпожа.

— Дальше заведём двойной учёт сидра.

Даже праздник не отменил работу. Томас принёс сводку: союзные перевозчики вышли на полный поток, двадцать четыре рейса в неделю; осторожный расчёт давал около девяноста золотых чистой прибыли. Военный склад платил по утверждённому договору. После обязательных расходов двор мог обслуживать новый график долга из собственного дохода. Лиора проверила сумму дважды, нашла у молодого писца ошибку в три серебряных и вернулась к кружке. Сидр уже успел нагреться.

* * *

Вечером, когда двор наконец затих, а последние работники разошлись по домам, обсуждая события дня с той оживлённостью, что рождается только после долго откладываемого облегчения, в дверь канцелярии постучали — тихо, без обычной служебной резкости.

— Я по личному делу, — сказал Дарен. Он пришёл без форменного плаща, но с папкой под мышкой.

Лиора посмотрела на папку.

— Личная, — заверил он и положил её за дверь.

Лиора закрыла реструктуризацию долга чистым листом.

— Найдётся. Но папку я проверю позже.

Крыльцо после дневного дождя ещё не высохло. Дарен дважды вытер для неё ступеньку рукавом, размазал грязь и в конце концов принёс из сеней старую подушку. Лиора села, посмотрела на тёмный двор и сказала то, о чём думала с обеда.

— Сегодня Мара спросила, куда переставить мой старый сундук, — сказала Лиора. — Я ответила: «К западной стене, там он не мешает зимой». И только потом заметила, что планирую зиму.

— И как это ощущается?

— Страшно. Но сундук я всё-таки передвинула.

На большом пальце оставалось чернильное пятно, на костяшке — белая полоска после пожара. Лиора потёрла её и оставила в покое.

— Знаешь, что самое странное? — сказала она. — В самые первые дни здесь я бы сочла подобный разговор непозволительной роскошью, отвлекающей от действительно важных дел. Сейчас мне кажется, что важнее этого разговора вообще ничего нет.

* * *

— Мне нужно спросить вас кое о чём. О работе и о нас. Что мы делаем, когда поводов встречаться по делу станет меньше?

— Боитесь, что без общего расследования нам будет не о чем говорить? — спросила она с лёгкой, поддразнивающей иронией.

— Не боюсь, — сказал он серьёзно. — Но хочу быть честным с самого начала, а не откладывать честность на потом, как откладывал слишком многое другое. Я не собираюсь просить вас становиться меньше собой ради меня — меньше хозяйкой двора, меньше человеком, для которого цифры и системы значат столько же, сколько для меня значит служба. И надеюсь на то же в ответ.

— Я бы не приняла ничего другого, — сказала Лиора. — И, честно говоря, не смогла бы любить вас, предложи вы мне выбор между двором и вами. Это был бы неправильный выбор — предложенный неправильным человеком.