Книга Боги и чудовища, страница 80 – Шелби Махёрин

Магия.

Не моя и не Коко. Кого-то другого. А значит…

Крик Селии прорезал ночную тишину. Пес навострил уши, но не оглянулся в ее сторону, а посмотрел на воду. Кровь застыла у меня в жилах. Меня раздирали нерешительность и страх, и потому я замешкался и не успел остановить его.

Со сверхъестественной быстротой пес пронесся мимо меня и прыгнул прямо в сердце Печальных вод.

Решение пришло быстро.

Я нырнул за ним.

Лу

Николина ударила не сразу. Хотя глаза я закрыла, увиденное все еще пылало в нашем общем сознании. Она лениво подняла нож сквозь туман, с восхищением посмотрела на лезвие, обагренное кровью Анселя. Я же склонилась над его телом, отчаянно сжимая его плечи. Глазами Николины я видела, насколько жалкий у меня сейчас вид. Она наслаждалась этим. Наслаждалась моей мучительной болью, этим темным и смертельным ядом. Он был таким же, как у нее.

Нужно заставить себя подняться, бороться, бежать, сделать уже хоть что-нибудь. А если не могу встать, нужно ползти. Надо вскинуть кулаки, разозлиться, выплеснуть гнев, невзирая на звон в ушах. Плюнуть ей в лицо прежде, чем она вонзит нож мне в спину.

Но я ничего не смогла сделать. Я даже не могла поднять голову.

«У меня только в следующем месяце день рождения, – смущенно пробормотал Ансель, но все равно прижал бутылку к груди. Блик от пламени костра блеснул на его лице, а с ним – и робкая радость. – Мне раньше никто никогда… – Он кашлянул и сглотнул. – Мне раньше никто никогда не дарил подарков».

Ему никогда не дарили подарков на день рождения.

«Мне уже до смерти надоело, что всем приходится меня защищать. Я хочу для разнообразия сам себя защитить или даже… – Я нахмурилась сильнее, и Ансель вздохнул, спрятал лицо в ладонях и потер глаза. – Я просто хочу приносить пользу. Не хочу больше быть неуклюжим дурачком. Неужели я прошу о многом? Я просто… не хочу быть обузой».

Обузой.

«Она все время на тебя поглядывает». – Ан-сель споткнулся о ветку, чуть не рухнув носом в сугроб. Абсалон грациозно отпрыгнул в сторону.

«Еще бы. Я ведь такая красавица, что глаз не оторвать. Произведение искусства во плоти».

Ансель фыркнул.

«Прошу прощения? – Я возмущенно пнула в Анселя снег, и он снова чуть не упал. – Кажется, я ослышалась. Ты должен был ответить: „О Великая богиня, воистину красота твоя – священный дар небес, и счастливы те смертные, кто может созерцать твой лик“».

«„Великая богиня“. – Он рассмеялся еще больше, отряхивая снег с пальто. – Да уж».

Я задыхалась. Смеясь и плача, я раскачивалась взад-вперед, не в силах больше выносить эту огромную зияющую дыру в груди, где раньше был Ансель. Где были Эстель, моя мать, Манон, отец, Коко, Бо и даже Рид. Когда-то и я там была. Счастливая, здоровая и радостная. Что же случилось? Что привело нас сюда? Чем мы заслужили такую жизнь? Если уж Ансель за свои старания и доброту получил лишь пренебрежение, одиночество и боль, на что надеяться нам? Я лгала, убивала и обманывала, изорвала в клочья свою душу, и все же я была еще жива. Ансель был достоин лучшего. Он заслуживал гораздо большего, чем получал. В иное время я бы закричала от ярости, несправедливости и бессмысленности всего этого, но гнев уже ничего не изменит. Такова жизнь.

Ансель мертв.

А через день, неделю или месяц я буду держать в руках безжизненное тело Рида или Коко. Бо наверняка погибнет от руки родного отца так же, как и я от руки своей матери. На самом деле у нашей истории лишь один конец. Но я по глупости думала, что все будет иначе. Как же я наивна и смешна.