Книга Призрачная невеста, страница 216 – Шелби Махёрин

«Больше он не причинит тебе боли». Так говорил Михал, и его слова алым цветом забились перед мысленным взором, затуманивая все кровавой дымкой.

— В лагере ведьм крови, – сказал Смерть, не подозревая о нашем мысленном разговоре, – Селия сказала, как сильно тебя любил Фредерик. И тогда я задумался: а может, это и есть недостающая фигура на нашей шахматной доске? – Он наклонил голову, словно зачарованный. – Все сходится, да? Ля-Вуазен никого не любила, поэтому не поняла бы, как любовь отразилась на ее заклинании. Но что, если все же отразилась? Если кровь может воскресить тело – создать восставшего, – представьте, на что способна любовь.

Он погладил меня по лицу, глядя на Филиппу с живым интересом, а потом резко дернул цепь вверх и поднял меня на ноги. Обжигающая боль пронзила шею, в глазах потемнело, и, хотя Филиппа старалась оставаться невозмутимой, что-то промелькнуло в ее глазах. Она чуть прищурилась.

— Что, если любовь возвращает не только тело, но и душу? Истинное воскрешение? – В голосе Смерти теперь зазвучало лихорадочное возбуждение, словно Филиппа дала ему именно то, что он искал. Он указал на водоворот. – Величайшая насмешка над природой.

Филиппа покачала головой.

— Не говори глупостей.

— Что думаешь, Селия? – прошептал он мне на ухо.

Я повернулась и уставилась в его мерзкие серебристые глаза.

— Согласна? Ты тоже считаешь любовь глупостью? Разве глупо, что после всех твоих ужасных поступков твои друзья и родные тебя по-прежнему любят? Скольких близких они потеряли из-за тебя?

Я провела пальцем по цепочке, не обращая внимания на ожог.

— Из-за тебя!

— Но ведь ты – моя Невеста. Куда идешь ты, иду и я. Где остаешься ты, остаюсь и я.

Он закружил меня в объятиях, не выпуская цепь. Михал зарычал, и Смерть широко улыбнулся.

— Он тоже тебя любит, да? Все они тебя любят. Какое же это счастье.

Однако его добрые слова совсем не вязались с голодным блеском в глазах и предвкушением в голосе.

— Твоя матушка так любит тебя, что, прибыв на Реквием, принесла жертву – в высшей степени благородную. Ты не поверишь, но она вызвалась помочь, когда одна ведьма согласилась остановить сердце одного вампира.

Он указал пальцем на Лу и Михала.

— Ничего нельзя получить просто так… – Теперь он указал рукой на Одиссу. – Чтобы заклинание сработало, нужно было остановить биение другого сердца. Живого. На время, разумеется… или нет?

Палец под цепочкой замер, и я невольно посмотрела на Михала и Одиссу, которые выглядели подавленными, а не разозленными. Но такого не могло быть. Смерть ведь лгал, так? Тревога кольнула грудь, но я не знала, было это чувство моим или Михала. Лу отняла голову от плеча Рида. Ее глаза были широко распахнуты, по щекам текла кровь. Она была растеряна.

В животе все сжалось.

— Это… неправда.

Я инстинктивно покачала головой, с трудом сглатывая от боли и ужаса. Смерть любил дергать за ниточки, лгать и всегда так делал – с той самой минуты, когда просунул руку через пентаграмму.

— Не было такого.

— Как же так! – воскликнул Смерть радостно. – Неужели никто тебе не рассказал? А ты не задумывалась, каким образом Михалу вырвали сердце и при этом не убили? Какой… кошмар.

С трудом выпрямившись, Лу прорычала:

— Не смей, сволочь!

Она наклонилась вперед, не обращая внимания на балисарду у груди. По лицу потекла кровь, мертвецы зарычали.