Книга Призрачная невеста, страница 2 – Шелби Махёрин

Лу и Рид прошли мимо двери.

Я слышала, как они начали готовить на кухне ужин, – тихий звон посуды, легкое касание плеч, когда они проходили мимо друг друга. Биение сердца Лу слегка участилось, когда Рид поцеловал ее в висок. Он негромко засмеялся, когда она шлепнула его по заду. Они были полностью поглощены друг другом.

Ничего не видели вокруг.

«Они не заметят тебя, – прошептал знакомый голос в голове. – Пока не будет слишком поздно».

Так и есть. Хотя глаза у меня были закрыты, словно наяву я видела, как кровь течет по их венам, могла представить ее на вкус – густую, терпкую и горячую, роскошную до неприличия, как королевский пир. Мила не стала бы меня останавливать. В последние мгновения моей жизни Мила была рядом, и я знала, что она винила себя в случившемся, хотя никогда не говорила об этом. Возможно, если бы она как-то уговорила или заставила меня пройти через тот злосчастный золотой свет, ничего этого бы не произошло, но она лишь сказала мне выбирать. Ведь если я ничего не выберу, другой возможности уже не будет.

Как иронично.

Я с трудом сглотнула. Нет, Мила не остановила бы меня – не смогла бы, – но вот Одисса? Склонив голову, я прислушалась. Одисса перелистывала книгу, намеренно не обращая внимания на приторно-сладких людишек.

— У меня от них зубы ноют, – сказала она вчера и прожгла меня своим характерным пронзительным взглядом. – Когда мы уже вернемся домой?

Домой.

Для нее это был Реквием. Михал отправил Одиссу в Цезарин, чтобы она присмотрела за мной и помогла мне, но она не собиралась оставаться здесь навечно. В глубине души я знала, что и Михал этого не хотел. Его последние слова до сих пор преследовали меня во снах – вернее, преследовали бы, если бы я спала.

«Прошу, останься».

Михал не знал, что я слышала его. Не должна была, ведь мое сердце остановилось, но я все равно его услышала. И теперь этого уже не изменить. Он умолял меня не уходить, но где же он сам? Почему не настоял, чтобы я осталась с ним на острове Реквием? А если не там, то почему сейчас он не со мной здесь, в этой злосчастной комнате? Почему Одисса, а не он помогает мне пережить превращение? Мне было тошно от всех этих вопросов – бессмысленных и глупых, наименьших из всех моих бед, – и все же я не могла не думать о них. О нем. Ничто не могло отвлечь меня от этого алого тумана в голове, а Михал, словно яд, растекся по телу.

Зачем он укусил меня, а потом бросил? Зачем оставил меня на попечение моим друзьям, когда я могла навредить им?

Я даже не поняла, что с силой сжимала дверную ручку, пока ладонь не начала гореть.

Зашипев, я отскочила и уставилась на серебряную цепочку, обмотанную на ручке. Лу не считала, что такая предосторожность необходима. Возражала, но я настояла, и в конце концов она выполнила мою просьбу: достала единственное свое серебряное украшение – уродливое потускневшее ожерелье, когда-то принадлежавшее ее прапрабабке.

И вот сейчас Лу стояла на кухне и делала вид, что ее тошнило, пока Рид протягивал ей морковку. Я сжала обожженную руку в кулак.

— Задержи дыхание, – мягко произнесла Мила.

«Они не заметят», – повторил пугающий голос.

Я тут же перестала дышать, лишь спустя нескольких секунд с трудом вернула себе самообладание и заставила себя отойти от двери. В голосе, откуда бы – от кого бы – он ни шел, послышалось разочарование: «Ты умрешь с голоду».