Книга Призрачная невеста, страница 183 – Шелби Махёрин

Одисса сжала мне руку. В ее темных глазах читалась обеспокоенность.

— Сможешь так же?

— Сейчас узнаем, – сказал Михал, глядя на Гвиневру, сжимавшую шею, словно ей было больно. – Дом Матильды на северо-восточной стороне острова. – И не удержавшись, спросил: – Гвиневра, с тобой…

— Все хорошо! – закричала она и замахала рукой. – Матильда…

Да, верно.

Арифметика меня никогда не увлекала, а вот география – да. Только вот я больше интересовалась самими странами, а не картографией. Филиппа же, наоборот, понимала цифры так, как не умела я. Филиппа! Ее имя, словно искра, разожгло во мне пламя и выжгло весь ужас в груди. Это она научила Смерть проходить сквозь завесу? Она сейчас с ним мучает Матильду или… выкачивает ее кровь?

«Тебе стоило последовать моему примеру, цветочек, и скрыться».

— Селия? – Одисса растерянно сжала мою руку и чуть встряхнула. – Что с тобой?

Полная решимости, я ухватилась за завесу, не обращая внимания на странное поведение Гвиневры и сосредоточившись каждой частичкой естества. Завеса в ответ заколыхалась. Когда я закрыла глаза и сфокусировалась на ее дрожании, я что-то ощутила. Словно некое покалывание в руке. Нет. Нахмурившись, я подумала об этом ощущении… Это была некая осознанность. Или, может, давление?

Веки затрепетали. Я повернула завесу в руке, прочувствовав ее, как никогда раньше. Сконцентрировалась на тончайших полупрозрачных нитях. Однако завеса расширилась и заструилась уже полностью по руке, по плечам, груди, животу, ногам. Растеклась по всему телу – нет, просочилась в него, словно прозрачная кожа, легкая, как воздух, но что-то в ней было не так.

Завеса была больна. Очень больна.

Дыры в ее ткани были «кровоточащими» ранами, из которых тек яд и отравлял оба мира. Так много ран! Нам ни за что не исцелить все. Завеса висела клочьями, и все же я попыталась сложить ее, как делал это Жнец. Крепко сжала складки. Возможно, в каждой из них было миль десять царства духов. А может, и пятьдесят. Как сказал Михал, сейчас узнаем. Пальцем я проткнула сложенную завесу, представив себе дом Матильды, и, не обращая внимания на боль, открыла окно.

На другой стороне текли темные воды.

Я поспешно закрыла окно и пробормотала:

— Слишком далеко.

Михал встал передо мной, глядя на меня тревожно, но вместе с тем восхищенно. Его глаза сияли серебром.

— Откуда ты знаешь?

— Просто чувствую, что это был не Реквием.

Одиссе одних чувств всегда было мало, поэтому, когда она захотела возразить, я указала на небо вдали.

— Грот выходит на запад, а значит, я открыла окно где-то в водах между Реквиемом и Цезарином. Мне нужно повернуться в сторону северо-востока, так?

— Постой. – Михал дотронулся до моей щеки. – С тобой все хорошо?

Солгать ему я не могла.

— Нет, – прошептала я.

Я повернулась и смяла на пять складок меньше, на этот раз сложив завесу аккуратнее. Я разорвала ткань и открыла руины древнего города, и меня снова пронзила боль.

«Здесь завеса не так больна. – Я с трудом задышала. – Прорех меньше».

Я видела эти руины впервые, но чувствовала, что они были на Реквиеме. Вдалеке вздымались и разбивались о скалы волны, ветер с моря доносил запах соли, водорослей и… вереска.

— Нужно чуть дальше на юг, – подсказал Михал.

С большим трудом я закрыла окно и сделала шаг назад, еще один. Я не могла понять, почему отшатнулась, и в груди росло разочарование. Руки и ноги слабели. Как Смерть сминал завесу? А Филиппа? Моя связь с завесой ускользала. Она была слишком больна и изувечена, и я не могла удерживать ее в руках долго.