Книга Призрачная невеста, страница 181 – Шелби Махёрин

«Она выглядит такой измученной, да?»

— О чем ты говоришь?

Раздраженно вздохнув, мать убрала мою руку и выпрямилась, словно стальной стержень, крепкий и несгибаемый, как те, что вшиты в ее корсет.

— Разумеется, нет. Что за вульгарные вопросы, Селия? Говорить о внешности другого просто неприлично.

От одной только подобной мысли она пришла в возмущение, и это было настолько в духе моей матери, что я отмахнулась от слов Смерти и запрятала их в самый дальний уголок подсознания.

«Все с ней хорошо, – с жаром убедила я себя. – Она здорова!»

— Прошу прощения, что допустил подобное неприличное поведение, мадам Трамбле. – Поклонившись, Дмитрий поцеловал руку моей матушки. – С этой минуты я буду сопровождать вашу дочь. Она больше никогда не останется наедине с ним, а если такое все же случится…

Однако моя мать потеряла интерес к нему и пристально посмотрела на мою перевязанную руку.

— Селия, – настороженно произнесла она, – что с твоей…

— Прекрасно, дорогой брат, – сказала Одисса.

Она бросила дорожный сундук у его ног и кивнула на черную занавеску, за которой скрывалась умывальная комната. Дальше располагалась спальня Милы, обставленная простой, но дорогой мебелью, достойной самой королевы.

— В качестве извинений не мог бы ты разложить все ее многочисленные вещи? Это ведь ты допустил неприличное поведение, так?

Я готова была расцеловать Одиссу!

Матушка, возмущенная, наклонилась, чтобы проверить, не повредился ли ее дорожный сундук, а я поспешно запихнула нижнее белье в карман Михала. Он скривился от едва сдерживаемого смеха, и я сердито посмотрела на него, чтобы не посмел произнести ни слова. Дмитрий подавил смешок, и я зло посмотрела и на него. Несмешно совершенно! И если можно было умереть от унижения, я бы уже умерла. Здесь и сейчас. Так почему же я кусала щеки, чтобы сдержать смех?

Матушка придет в ярость.

Засмеяться я не успела. Михал выступил вперед и указал на занавеску.

— В конце коридора комната, мадам Трамбле. – Он язвительно улыбнулся. – Дмитрий проводит вас, разложит ваши вещи и позаботится об ужине.

— Я распорядилась подготовить хлеб, сыр и вино, – добавила Одисса. – Прошу прощения за скудный ужин. Все в замке должны думать, что вы – узница, а не гостья.

Матушка фыркнула с плохо скрываемым неодобрением.

— Я все понимаю.

— После вас, мадам.

Широко улыбаясь, Дмитрий взвалил на плечо дорожный сундук и провел мою мать к занавеске. Когда они вошли в умывальную комнату, Михал вынул из кармана мое нижнее белье и замахал им у меня перед носом.

— Хочешь его обратно?

Я выхватила у него белье, задыхаясь от необъяснимого смеха. Щеки пылали, а в животе все скрутилось в узел. Отвернувшись, я быстро закончила одеваться, чувствуя спиной взгляд Михала. Одисса закатила глаза.

— Вы уже закончили? – спросила она.

Я поспешно, но огорченно закивала, Михал же покачал головой. Казалось, его не волновало раздражение кузины. Он подошел ко мне и застегнул пуговицу, которую я пропустила. Пальцы его замерли на ткани, и от его легкого прикосновения по спине у меня пробежал приятный холодок. Невольно я посмотрела на его губы.

— Даже близко не закончили, – многообещающе сказал он.

Дыхание перехватило.

— Да хватит вам! – Одисса щелкнула пальцами у нас перед носом. – Соберитесь уже! Нам нужно обдумать, что делать дальше. И так все сложно, а вы еще постоянно отвлекаетесь. – Она зло посмотрела на Михала, который в ответ удостоил ее мимолетным взглядом. – Дорогой кузен, сотри эту нелепую ухмылку со своего лица, пока не прилипла.