Книга Призрачная невеста, страница 159 – Шелби Махёрин

Михал потянулся за простыней, чтобы обмотать ее вокруг бедер, и я схватила его за руку и призналась:

— Я боюсь не тебя. Просто… я никогда не видела обнаженного мужчину.

Мы встретились взглядами, и всплыли слова, сказанные в другое время, в другом месте, другим Михалом. Мы вспомнили о «Бездне».

«В этом слове нет ничего плохого», – сказал мне тогда Михал.

«Каком слове?»

«Девственница».

К моему облегчению, Михал не выглядел разочарованным. Долгое мгновение он молчал, но что-то промелькнуло в его глазах, пока мы пристально смотрели друг на друга в тусклом свете. Тоска или желание. И, как ни странно, его взгляд казался таким же ранимым, как и мое признание.

— Так смотри, – наконец сказал Михал.

Мои щеки вспыхнули, и его зрачки расширились, а я провела пальцами по его руке и дотронулась до его ладони, но он не двигался. И я решилась. Я… захотела посмотреть на него. Не стоило так поступать, но как же мне хотелось посмотреть на него, и сейчас… я могла это сделать.

Глубоко вздохнув, я придвинулась на дюйм ближе, любуясь его крепкими плечами, широкой грудью, животом. Его мускулы чуть дрогнули под моим пристальным взглядом, и я с огромным трудом оторвала взгляд от его живота и посмотрела ниже, на треугольник между бедер. Болезненное томление разлилось в животе. Я хотела дотронуться до него. Мне нужно было коснуться его, еще ниже…

Во рту пересохло.

Я никогда не видела обнаженного мужчину и даже не представляла, что он мог выглядеть вот так.

— Ты…

Мой голос зазвучал выше обычного – даже слишком высоко, – и я откашлялась.

— Ты выглядишь… Ты прекрасен, Михал, – наконец выдавила я. – Ты самый прекрасный мужчина на свете.

Кажется, он стал еще более уязвим. Он убрал руку и пренебрежительно засмеялся. Его насмешка разрушила сказочность мгновения. Вернула нас к действительности.

— Все так же придаешь романтичный ореол кошмарам? – спросил он.

Я растерянно нахмурилась. Может, я сказала что-то плохое? Ужасное? Но… нет. Я еще сильнее нахмурилась. Вряд ли.

— Так ты о себе думаешь?

— И тебе стоит так обо мне думать.

— Нет, не стоит, – резко возразила я. – И ты прекрати.

Однако прежде, чем я успела продолжить свою мысль, с пола раздалось знакомое мяуканье. Обиженное. Я наклонилась и увидела толстого рыжего котенка, который, несмотря на все попытки, не мог дотянуться до края простыни. Поморгав, мы посмотрели друг на друга.

— Тулуз?

На мгновение отвлекшись, я подняла его, и мое внимание привлекла миска с молоком у письменного стола. Раньше ни ее, ни котенка здесь не было.

— Что ты здесь делаешь?

Тулуз снова замяукал, и из-под кровати выползли другие котята. Они замяукали и попытались вскарабкаться к нам на кровать. Я озадаченно посмотрела на них.

— Что?..

Покачав головой, Михал громко вздохнул и поднялся с кровати. Я хотела остановить его – закончить наш разговор, – но он скрылся за черной занавеской и вернулся уже в свободных штанах и с непроницаемым лицом. Его глаза и плечи все еще были напряжены, но он протянул мне льняную повязку.

«В знак примирения».

Я протянула руку, чтобы взять повязку, но Михал ухватил меня за запястье и ловкими нежными движениями перевязал мне порез.

— Тебе нельзя оставаться в своей комнате, – тихо сказал он, завязал повязку и легонько поцеловал мои пальцы. – Обещай мне, а то Смерть приходит к тебе, когда ему заблагорассудится.