Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 31 – Селина Катрин

Но Икари-сан, едва отойдя от замка на приличное расстояние, в карман не полез. Только коротко, не оборачиваясь, шепнул себе под нос:

— Госпожа Юлия, поторопимся во дворец.

И, не давая мне даже дунуть в ответ, его тело окуталось серебристым мерцанием, вытянулось и взмыло вверх драконом.

Я раздражённо вздохнула: как же неудобно быть призраком, когда с тобой говорят только тогда, когда захотят! Подобрала мысленно подол несуществующего платья и устремилась следом за серо-голубой змеёй, скользившей в облаках.

Юля

— Точно она? Юля, посмотри внимательно.

— Она. — Я кивнула, разглядывая небольшой портрет женщины на свитке, выполненный грифелем.

— Это госпожа крылатая, леди Сэйка, жена Рёдзи-доно, которая якобы болеет уже год, — хмуро вынес вердикт Катэль. — Икари-сан, а ты что скажешь?

— Я только детский плач слышал, ваше высочество. Больше ничего сказать не могу.

Стоило нам вернуться во дворец, как Икари-сан с лёгкостью нашёл Катэля (что у него, навигатор, что ли, на первого принца встроенный?), они уединились в покоях принца и натянули совместными усилиями большую сферу тишины на нас троих. Вокруг меня танцевали языки пламени, раздуваемые магическим ветром, но я уже чувствовала себя привычно в подобной сфере.

Наконец-то я высказала всё, что во мне так долго копилось, начиная от уничтожения тех самых свитков в сундуке и заканчивая плачущим младенцем на руках незнакомки.

Удивительно было то, что информация об уничтожении писем Катэля и вовсе не заинтересовала. Он лишь кивнул, и всё, хотя, на мой взгляд, это было в тысячу раз важнее, чем родившая леди Сэйка. Ну да, если малышу два-три месяца, то логично, что её мучил какой-нибудь токсикоз и всю беременность она просидела дома. Что тут такого? Разве это враньё?

Но Катэль зацепился за ребёнка и выспрашивал мельчайшие подробности. Последних у меня, как водится не было, потому что к агрессии Сирохана-дзё я была не готова.

— Ты уверена, что это была леди Сэйка?

— Нет, я смотрела издалека, но портрет похож.

— А служанки были?

— В тот момент, когда заглянула в комнату, нет.

— А вышивка на детском одеяле какая?

— Да там всё с лилиями, на мой взгляд…

— А в комоды, сундуки заглядывала? Какого цвета ленты на свитках видела?

— Да не заглядывала я и ничего не знаю! — рассердилась я после третьего круга однотипных вопросов. — Я же уже сказала, что в замок проникнуть не смогла, он меня внутрь не пустил, выспрашивал, кто я такая, да ещё и ожог на руке поставил! Вот! — Я с обидой потрясла обожжённым предплечьем перед глазами Катэля. — Ты, между прочим, мне соврал. Сказал, что лишь твой меч да огонь могут меня покалечить, а вот итог!

Стоило мне высказаться, как Катэль побледнел.

— Икари-сан, можешь идти.

Левое Крыло без вопросов поклонился и ушёл. С его уходом огромная оранжево-голубая сфера тишины уменьшилась и стала просто огненной. Язычки пламени над головой больше не трещали так громко.

— Прости меня, Юля.

Мне показалось? Я ослышалась? Где-то передохли все раки или его высочество решил извиниться передо мной?

— Прости, — вновь повторил Катэль и шумно вздохнул. — Я совершенно не подумал о том, что на острове Белой Лилии тебе может угрожать хоть что-то. Надеялся, что в силу своей нематериальности ты сможешь добыть мне какие-то зацепки для официального расторжения помолвки. Когда первые драконы закладывали замки, они напитывали основу сильнейшими защитными рунами. Их дети, внуки и правнуки жили в этих замках, рождались и уходили, вели войны, любили, горевали, и так столетие за столетием. Все эти судьбы, пролитая кровь и клятвы постепенно пропитывали камень, и поверх закреплённой магии накладывалась истинная. И в какой-то час замки начали просыпаться. Так случилось и с Сирохана-дзё, родовым гнездом Белой Лилии.