Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 34 – Селина Катрин

— Когда?

— … а сам Рёдзи-доно — глава очень древнего рода, и кровная обида с его стороны может…

— Когда, Катэль?

— … обернуться большой кровью и междоусобицей. Я должен найти способ…

— Когда⁈

Он замолчал.

И вот в этом молчании — в том самом, после моего третьего «когда», — мне всё стало кристально ясно.

Никаких сроков. Никакого плана. Никакого «через месяц», «к концу сезона», «после переговоров». Ничего. Только красивые слова про древние роды, кровные обиды и поиски способа.

А пока он будет искать этот свой способ, Харука потихоньку доберётся до статуса его жены.

— Ты на ней женишься, — внезапно осенило меня.

— Юля, ты пойми, это политика…

— Ты на ней женишься.

— Я буду стараться найти причину для разрыва помолвки, но ничего не могу обещать…

Я висела в воздухе напротив таких умных карих глаз, смотрела на очень красивого и умного мужчину, в которого, как оказалось, успела немножко влюбиться… И внезапно поняла, что если ничего не изменится, то я вынуждена буду жить на его условиях. Несмотря на кажущуюся мягкость, Катэль — правитель, он привык, что все делают так, как он прикажет. Он уже считает меня своей юрэй. И самое поганое, что я тоже какой-то частью чувствовала, будто он мой.

Когда общаешься изо дня в день лишь с одним мужчиной, когда видишь, как он смеётся и вокруг его глаз образуются лучики-морщинки, когда наблюдаешь, как он хмурится, вчитываясь в очередной указ, когда ложишься с ним спать на один матрас, а каждое утро он старается встать так тихо, чтобы не разбудить… Волей-неволей проникаешься привязанностью. Добавить сюда острый ум, искреннюю заботу о подданных и потрясающую внешность… Эх.

В груди так тянуло и сдавливало, как будто у меня действительно было сердце.

— Ты требуешь от меня клятву не разговаривать с Икари-саном, — произнесла я.— А я от тебя не могу добиться простого ответа на вопрос, когда ты будешь свободен?

— Юля, ты же понимаешь…

О, я всё понимала. Как минимум то, что я бестелесный дух, а там какая-никакая, хоть и хитровыделанная, но очень красивая женщина. А самое главное — настоящая.

— Спокойной ночи, Катэль.

— Юля, постой.

— Спокойной. Ночи.

Я больше не смотрела на него. Проплыла насквозь сферу тишины, а затем и ближайшую каменную стену. А когда оказалась снаружи, в прохладном вечернем воздухе, пахнущем мокрой черепицей, морской солью и цветущей сливой, я наконец-то позволила себе то, чего не позволяла на его глазах.

Я разрыдалась. Громко, обняв себя обеими руками за талию. Дура, какая же я всё-таки дура! Нельзя влюбляться в мужчин, от них одни проблемы.

Мандарин материализовался практически тут же и принялся громко мяукать, успокаивая, а затем поднял хвост и показал, что хочет отвести к пляжу. У пристани он неожиданно принялся ловить рыбу и складывать горкой у моих ног. Видимо, решил, что сытный ужин меня успокоит.

— Да уж, Мандарин, ты настоящий мужчина, знаешь, как завоевать если не сердце женщины, то хотя бы её желудок, — хмыкнула я и присела на корточки.

Сосредоточившись, я постаралась почесать кота за ушком. Получилось так себе, шерсть едва-едва колыхалась, но Мандарин благодарно замяукал в ответ. Так мы и провели эту ночь вдвоём на пляже. Возвращаться во дворец не было никакого желания.