Книга Тайна антикварной лавки, страница 58 – Ирис Харди

Элис закрыла глаза. В тишине угасающего очага ей мерещился ровный, тихий шаг Аскольда. Ей казалось, что если она откроет глаза, то увидит, как отворяются двери и на пороге появляется он. Уставший, с инеем на ресницах, но живой и невредимый.

«Где ты сейчас? — мысленно спрашивала она у темноты. — Что ты делаешь в этом вонючем трущобном городе? Верит ли тебе Герцог?»

Элис призналась себе окончательно и бесповоротно: она ждала рыжеволосого колдуна. Не просто как человека, который удержит над ней щит от Герцога. Она ждала его самого. Его голос, его руки, его стальной взгляд. Впервые за все время своего странствия по этому чужому и враждебному миру она чувствовала, что кто-то готов пройти сквозь ад, лишь бы вернуть ее домой.

— Вернись, — шепотом попросила она у гаснущих углей очага, плотнее зарываясь лицом в свой теплый шерстяной кафтан. — Пожалуйста, вернись живым.

За окном ревела метель, отсчитывая последние часы второго дня. А на далекой Северной башне кипел алхимический огонь, и в городских трущобах Дракон плел свою опасную паутину, приближая развязку этой смертельной игры.

* * *

Свист ветра за низкими каменными стенами хижины к утру слегка утих, но мороз стал еще злее. Затянутые плотной коркой инея окошки пробивал бледный, живой свет ослепительного горного солнца.

Элис стояла у печи, размешивая деревянной ложкой остатки вчерашней похлебки. Лежанка в углу уже была пуста. Старуха Агата с самого рассвета возилась в своем закутке, где на длинных полках сушились пучки трав, лежали запечатанные воском горшки и стояли фаянсовые банки. Бабка громко гремела глиняной посудой, чертыхалась себе под нос и что-то судорожно искала, перерывая свои запасы.

— Нету! — наконец каркнула Агата, в сердцах хлопнув ладонью по деревянному стеллажу. — Вот ведь дьявол ее возьми! Совсем донышко пустое!

Элис повернулась, держа ложку на весу.

— Чего нету, Агата?

— Горькой соли, вот чего! — старуха выскочила из своего угла, взбудораженная и злая, с пустой стеклянной солонкой в крючковатых пальцах. — Выскребла все до единой крупицы, когда вчера барану рог промывала. А у отары парша горная начинается! Если я до полудня овец не окроплю соляным рассолом, половина стада к ночи копыта отбросит!

Элис нахмурилась.

— А где вы берете эту соль? Здесь же нет никаких магазинов.

— Что ещё за магазины? На Нижнем выгоне мы все покупаем! — Агата ткнула кривым пальцем в сторону заснеженной долины. — Там, у самого подножия, по утрам горцы да приезжие скупщики ярмарку держат. Маленький рынок, три калеки на два лотка. Там у любого торговца этой соли — хошь мешками бери за пару медяков!

Старуха замолчала, подозрительно уставившись на Элис. Морщинистое лицо бабки скривилось от сомнений. Элис догадалась, что старуха соображала, можно ли послать ее.

— Слушай, пришелица, — медленно проговорила Агата, понизив голос. — Пойдешь сама. Спустишься по тропе к выгону, купишь мешочек этой соли и назад. Сюда городские стражники и носа не суют. В такой мороз на ярмарке только наши горцы будут. Натянешь капюшон поглубже, тогда никто и не глянет в твою сторону. За час управишься.

Сердце Элис екнуло. Внутри смешались опаска и острое желание вырваться отсюда хоть ненадолго. Два дня в тесной хибаре с Агатой, среди запаха сушеных полынных веток и угрюмого молчания, давили на нее, точно каменная плита. Ей хотелось увидеть людей и почувствовать себя живой, а не пленницей, спрятанной в горах.