Книга Тайна антикварной лавки, страница 35 – Ирис Харди

Элис осталась одна среди молчаливых деревьев. Она изо всех сил пыталась вырвать плащ и рукав из-под прозрачных льдин, извивалась и ругалась, но колдовской лед держал ткани намертво, не тая от ее тепла.

— Вот же паскуда рыжая! — громко и злобно бормотала она на весь лес, дёргая приколотый рукав. — Хоть бы забрал обратно свои чертовы сосульки! Спаситель хренов!

Элис осталась одна, прикованная к стволу старого дуба. Каждое движение отзывалось треском натянутых нитей и резкой болью в затекшем плече: льдины сидели в древесине намертво, словно стальные копья.

«Ну и гад, — лихорадочно думала девушка, пытаясь хотя бы дотянуться пальцами до острой грани льда. — Спаситель, блин... Вызвал ливень, отжал золото у попа, а потом прибил к дереву в глухом лесу и свалил! Прекрасный рыцарь, ничего не скажешь!»

Неожиданно тишину чащи прорезал хруст.

В нескольких десятках шагов, глухо отозвавшись в застывшем воздухе, с треском сломалась сухая ветка. Затем раздался тяжелый шаг, наступающий на подмороженный наст.

Элис мгновенно замерла. Внутри всё похолодело. Сердце с размаху ударилось о рёбра и заколотилось в горле частым, паническим набатом. Она затаила дыхание, плотно прижавшись затылком к шершавой коре дуба и судорожно вслушиваясь в рассветный гул леса.

Шаги приближались. Напрягши слух, Элис поняла: через чащу прямо к её укрытию пробираются двое мужчин. Ветки хрустели всё ближе, слышалось тяжелое, сопящее дыхание и неторопливый, небрежный говор.

— Видел сам, говорю тебе! — проскрипел первый голос — писклявый, тонкий, с мерзким гнусавым прихлюпыванием. — Своими глазами засек, как он через южные ворота прошмыгнул! Сейчас по всему нижнему городу прошел сам Дракон! Я вот только одного не пойму, Джон: он за нашего Герцога играет или против? Чего он вообще приперся в наши трущобы?

Ему ответил второй голос — глубокий, раскатистый, грубый бас, от которого, казалось, вибрировала сама заснеженная земля:

— А ну поменьше чеши своим дырявым языком, Карл! Дракон — это змей. А змеи хитры и ядовиты от природы. Они никогда не бывают ни за кого, кроме самих себя. Запомни это своими скудными мозгами. В замке сейчас такая каша варится! Здесь явно что-то нечисто.

— Да мне в последнее время вообще всё чаще кажется, что нас дурят! — снова запищал гнусавый Карл. — И Герцог этот лысый, и колдуны эти рыжие. Наобещали золотых гор за службу, а сами...

— Помалкивай, дурак! — резко перебил его басовитый Джон. В его голосе прорезалась суровая, звериная угроза. — Заткни пасть, а не то не ровен час — и тебя найдут на свалке за ратушей точно так же, как вчера Питера нашли: без штанов, со сломанными пальцами да с полностью распоротым брюхом! Ха-ха-ха-ха!

Страшный, раскатистый хохот дородного разбойника эхом прокатился по замершим деревьям, заставив Элис сжаться в комок. Но на середине раскатистого смеха разбойник вдруг резко осекся. Послышался шорох взводимого самострела и вытаскиваемого из ножен металла.

— Тс-с-с... Замри, Карл, — неожиданно шёпотом пробасил Джон. — Смотри-ка, там, у дуба, кто-то есть!

Элис закрыла глаза, проклиная всё на свете. Шаги возобновились — теперь они звучали небрежно и быстро. Две тяжелые, грязные фигуры вынырнули из сизого тумана, огибая кусты крушины.

Первый — мелкий, горбатый мужичонка с сальными, свисающими сосульками волосами, одетый в рваную дубленку. Это был Карл. В руках он сжимал короткий, изъеденный ржавчиной топор. Второй — огромный, широкоплечий детина с перебитым носом, обрюзгшим лицом и густой, засаленной бородой, заткнувший за широкий кожаный пояс тяжелый охотничий нож и с самострелом в руке.