Книга Тайна антикварной лавки, страница 27 – Ирис Харди

В этом мрачном, лишенном жизни пространстве было сложно разобрать, кому именно принадлежали две тёмные, огромные фигуры, тени от которых отображались на каменных сводах. Одна из них — неподвижная, согнутая, восседающая в глубоком резном кресле, точно древнее изваяние. Вторая — высокая, статная, стоявшая неподалеку с застывшей грацией хищного зверя, готового к мгновенному броску.

Тишину заледеневшего зала, нарушаемую лишь сухим треском догорающего воска, разорвал звук. Раздался сухой, скрипучий голос, больше похожий на шорох сухой бересты или трение костей:

— Я позвал тебя, Дракон, чтоб добавить некоторые условия в наш договор.

Слова эти, вылетевшие из глубины резного кресла, прозвучали с легким, дребезжащим свистом, выдававшим глубокую, почти иссушающую немощь говорящего.

В ответ из полумрака донесся тихий мужской голос. Он не был громким, но в его глубоком тоне прозвучала такая разрушительная сила и леденящая уверенность, что подсвечники на стенах, казалось, едва заметно зазвенели. В каждом слове отчетливо чувствовался холодный, тяжелый металл:

— А не кажется ли тебе, Герцог, что слишком много ты хочешь за свою услугу?

Мужчина в плаще чуть повернул голову. Из-под глубокого капюшона на мгновение вспыхнули ледяные, серые, точно отполированная сталь клинка, глаза. Они смотрели не мигая, пронзая тьму с угрожающей, гипнотической ясностью. Высокий, бледный, с рельефными, будто выточенными из белого мрамора чертами лица Дракон возвышался над залом подобно исполину. Из-под края его капюшона на плечо выбилась прядь огненно-рыжих, точно пылающая медь, волос. Единственное яркое пятно в этой обители праха.

Тень в кресле слегка шевельнулась. Из темноты донеслось сухое кашляющее посмеивание:

— Когда ты притащил сюда своего ослабевшего и ослепшего брата, ты не считал, что я многое беру с тебя за то, чтобы вернуть ему зрение и жизненные силы. Забыл, в каком состоянии он был?

Дракон не шелохнулся. Лишь губы его сжались в бескровную, узкую полоску, а серые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

— Ты же знаешь, что брат ослеп, оплакивая нашу погибшую сестру, — с глубоким, затаенным укором возразил тихий голос. В нем на миг промелькнула человеческая боль, но тут же затянулась снежным панцирем.

Дракон медленно переступил с ноги на ногу. Тяжелая ткань его плаща зашуршала по мокрым плитам пола, точно чешуя гигантского змея.

— Это твое условие? — процедил он сквозь зубы. — Ты хочешь знать?

— Скажем так, это одно из условий нашего нового соглашения, — с едва уловимым издевательским оттенком проскрипел хозяин замка.

Дракон замолчал. На несколько долгих мгновений в зале установилась такая плотная, давящая тишина, что было слышно, как за окнами, в туманной бездне, ревет морозный ветер, обдувая зубцы северной башни.

— Хорошо, — вздохнул Дракон, и мрачно продолжил. — Когда я возвращался из многолетнего похода за край земного предела, я думал лишь об одном. О том, как обрадую свой орден великой победой, как обниму своих близких. Брата, маленькую сестру и невесту. Только мысль о них держала меня на ногах в самых кровавых боях, не давала разуму угаснуть среди трупов и пепла. Но когда, наконец, ступил на земли родного города, я нашел там лишь обугленные стены и реки застывшей крови.