Книга Космический приют для хищных растений, страница 100 – Мария Лунёва

Так может, я всё ещё в бреду, а это сон? Хорошие грёзы, мне они нравились.

Шмыгнув носом, замерла. По моей талии скользнули чужие горячие ладони. Кто-то обнял, и я оказалась прижата спиной к мощной обнажённой груди. Не веря в происходящее, затаила дыхание.

— Ты зачем встала, Дали? Ещё рановато, малыш. Слишком много сил отобрала у тебя лихорадка.

— Ты мой сон? — выдохнула я. — Если так можно мне задержаться в нём подольше. Не хочу обратно в тот пустой дом, я устала быть одна. Мне плохо без тебя, Калеб.

— Ты не спишь, детка. Лихорадка прошла, мы справились с ней, — склонив голову, он коснулся губами волос.

Лёгкие, почти воздушные ласки подарили столько нежности. Прикрыв глаза, я попыталась осознать происходящее. Это не сон.

Моя челюсть предательски задрожала. Сдерживая лавину слёз, готовых вырваться наружу, только и смогла, что сжать его запястья.

Живой.

— Даллия, — тихий бас Калеба счастьем отзывался в моей душе. — Я дома с тобой и уже навсегда.

Крупные слезинки покатились по щекам.

— Что ты, девочка моя, — осторожно развернув, он прижал к себе и немного неловко пригладил по волосам. — Не надо, всё уже хорошо. Я успел вовремя, как чувствовал, что нужно спешить. Словно гнал меня кто-то к тебе.

Хлюпая носом, я ощущала приятный аромат, идущий от Калеба. Его кожа пахла мятой.

— Ты всегда ходишь без футболки? — шепнула сиплым голосом.

— Да, детка. Дома только так.

Лёгкими поцелуями он осыпал сначала макушку, а затем спустился ниже, прижимаясь к моему виску. Это оказалось последней каплей, я всё-таки расплакалась. Молча подняв на руки, Калеб сел на край кровати и удобно устроил меня на своих коленях.

— Прости, что так вышло, Дали. Этого я никогда себе не прощу. Никто не должен был тебе сообщать. Я не хотел тревожить твоё сердечко, милая. И слёз не хотел.

— Ты снился мне этой ночью, — прохрипела я.

— Ты бредила. Два дня сплошного ада. Согреть и напоить жаропонижающим. Зелёная вливала в тебя воду ложками, часами нависая над кроватью. Преданней существа я ещё не видел. Вторая, толстушка, носилась с вёдрами. Топила печь... Моя

розовенькая помощница. У меня, Дали, случились два очень страшных дня. Детка, у меня цветок на кухне адово пламя в печи вызывал. Мне пухляшка завтраки, обеды и ужины стряпала. Всяко бывало, но чтобы мне цветок готовил...

— Ты устал? — я вяло улыбнулась.

— Я счастлив, детка. Теперь, когда ты смотришь на меня пусть и больным, но ясным взглядом, я очень счастлив.

Я снова притихла. На улице загремел таз.

Вздрогнув, почувствовала, как крепче сжимаются его руки.

— Это зелёная шуршит во дворе. Таскает выжатое бельё в одну кучу, а я потом развешиваю. Простыни приходится обеззараживать.

— Я простыла.

— Нет, Дали. Это не просто насморк, а «лихорадка переселенцев». Зараза та ещё. Косит она знатно. Знать бы ещё, где ты её подхватить умудрилась.

— Соседка заболела, а я в гостях была.

— Нет, — Калеб пригладил выбившиеся прядки волос и заправил мне их за ухо. — Болезнь не передаётся от больного по воздуху. Только через вещь. Заражаются спорами.

Ты должна была вдохнуть их. Обычно после лихорадки постельное бельё больного утилизируется...

— Но ты постирал, — глухо перебила я его.

— Я привит, в армии, да и в колонии с этим строго. А у тебя теперь стойкий пожизненный иммунитет. Г остей мы не ждём в ближайшие несколько месяцев, а именно столько живут споры бактерий. Смысла не вижу всё сжигать, развешаю по верёвкам на две-три недели. Солнечные лучи заразу уничтожат.