Книга Узник тумана, страница 125 – Мария Лунёва

Туман жил своей жизнью.

Обогнув плотную стену высокого кустарника, вышла на полянку и пошатнулась.

Так близко…

В детстве эта дорога показалась мне бесконечно долгой. Но нет. Под самым носом у жриц.

Запустив ладони в волосы, я упала на колени.

— Почему папа? Почему ты не увёл меня дальше от них. Мы ведь могли жить на границе с туманом. Я бы хоть иногда, но видела солнце и небо. Дождь и снег. Мы могли бы быть счастливы. Ты был бы жив, – мой шёпот казался шелестом теней. – Почему? Зачем ты остался здесь?

Ответом мне была тишина. Наверное, я никогда не узнаю этого.

Возможно, он не хотел уходить без любимой женщины.

Нет, мне сложно было представить влюблённую жрицу. Твари они, все как одна. Но всё же, кто-то из них меня выродил? Как так получилось?

Зато теперь я понимала, почему Верховная пророчила меня в жрицы.

По праву рождения!

И никакой там великой тайны не было.

Поднявшись, я на нетвёрдых ногах обошла поляну по кругу и остановилась у покосившейся двери. Не так вырисовывался наш домик в моих воспоминаньях. Сейчас он виделся мне таким маленьким.

Спустившись по полуразрушенным ступенькам в землянку, присела на порожке.

Всё казалось таким чужим. Я с трудом сообразила, на какой лавке спала я. Да, на дальней у выложенной глиняными кирпичами печи. Её труба выходила наружу. Столько лет прошло, а она не разрушилась.

Поднявшись, я прошла до неё и провела ладонью по шершавой поверхности.

Мы топили дровами и хворостом. Всегда ходили в чащу вместе. Папа не оставлял меня одну ни на минуту. Попутно собирали редкую ягоду, грибы. Кору с деревьев.

Как бы там ни было, а отец меня любил. И кем бы ни оказалась моя мать, а бросить он её не смог.

— И ради неё ты пожертвовал собой и мной? Ради жрицы?

От понимания, что ради этой женщины, которая все эти годы жила рядом со мной и даже виду не подавала, что я её дочь, отец горел на костре, а я снова оказалась в руках этих зверей, мне стало дурно.

Сжав ладонь в кулак, я ударила по печной трубе. Боль обожгла, пронзив до локтя, но это лишь раззадорило меня.

Вся моя жизнь была ложью. Ничего настоящего в ней не было.

Отец любил больше её, настолько больше, что отдал наши жизни!

Он предал меня! Не спас, хотя мог. Она была важнее… Жрица!

Схватив с пола доску, что некогда была частью моей детской лавки, со всей силы обрушила её на печь. На пол посыпались куски сухой глины. Дерево переломилось и с грохотом упало на земляной пол. Всё здесь обветшало и прогнило.

Этого места и быть не должно.

Отца нет, и я уже не та маленькая девочка, обожающая сказки.

Мой взгляд упал на кресало. Камень, с помощью которого отец разжигал печь, всё ещё лежал на месте. Схватив его, я рванула из землянки. Меня словно тени гнали. Я хотела уничтожить всё, что связывало меня с прошлым. Давно нужно было это сделать.

Память приносит лишь боль.

Словно одержимая, я сбрасывала в землянку валяющиеся после бури повсюду ветки. Туман, будто играя, отступал, открывая мне всё новые повалившиеся сухие деревья. Усмехнувшись, я без труда нашла старый топорик. Он, конечно, уже не был столь острый, но с ветвями и трухляком вполне справлялся.

У меня руки тряслись и кровоточили от многочисленных царапин, когда я закинула последнюю ветку в землянку и покосилась на собранный хворост, сухую траву и кору. Этого вполне хватит, чтобы заиграл костёр. А после гори оно всё ярким пламенем!