Книга Маяк на улице Рамбла, страница 33 – Льюк Оливерас

На тридцатый день той бесконечной недели революционный пыл начал угасать, и многие, измученные столь бесплодным напряжением, стали покидать баррикады. Рамон Рос, как и многие его соседи, вернулся на улицу, чтобы найти пропитание для своей отчаявшейся семьи. В те времена, когда холодильник оставался лишь несбыточной мечтой, продукты даже при самых благоприятных условиях хранились не больше пары дней. В ночь «освобождения» города на улицах вновь зажглись фонари, и ощущение скорого конца конфликта наполнило надеждой сердца людей.

На следующий день солдаты принялись разбирать бесконечные баррикады, которые все еще перекрывали главные артерии города. Наконец капитан-генерал обнародовал указ, призывающий население возвращаться к нормальной жизни.

В воскресенье, 1 августа, все газеты вышли с одной-единственной статьей, подводящей итоги народного восстания, под заголовком «События в Барселоне».

За утренним кофе дон Рамон зачитал супруге официальную статистику: «Погибло более ста мирных жителей и трое священников, ранено сто двадцать четыре полицейских и солдата. Число раненых среди мирного населения достигает трехсот. Любовь моя, люди совсем обезумели… Неужели так сложно жить в мире и считаться с мнением других? Как мы докатились до такого хаоса?»

Ровно через неделю после начала забастовки глава семьи Рос вернулся на работу, как и остальные трудящиеся города, хотя коллектив «Макинисты» понес несколько потерь. Самой ощутимой стала утрата Мигеля Моралеса, отца Рикардито, которая сильно отразилась на доне Рамоне. Его охватило ужасное чувство вины за то, что он откупился от кровавой бойни.

Чтобы разрядить обстановку на заводе, владелец выплатил рабочим за неделю простоя, и, несмотря на то что компенсация была мизерной, обе стороны сочли конфликт исчерпанным.

То же самое повторили, словно под копирку, на всех предприятиях города, но власть имущие не собирались так быстро обо всем забыть, и ответные меры последовали незамедлительно.

Первым делом военная юстиция учинила расправу над двумя тысячами задержанных во время «Трагической недели» – так эти события стали называть позже. Она свела счеты посредством пяти быстрых процессов, бесчисленных военных трибуналов и судебных преследований, которые завершились смертными приговорами, пожизненными заключениями и длительными тюремными сроками. Приговоренные к смертной казни окончили свои дни перед дулами артиллерийских орудий во рвах крепости Монжуик. Таким образом власти ясно давали понять, что у каждого бунта были свои козлы отпущения.

Конфликт оставил у дона Рамона осадок и заставил его еще сильнее возненавидеть политиков и их деяния. Он и раньше не был приверженцем той или иной стороны, предпочитая сохранять нейтралитет, который позволял ему жить в мире. Но, увидев, на что способны люди у власти, он понял, как сильно человек ошибается, занимая чью-либо сторону. Особенно если речь шла о вопросах флага, клочков земли или извечной борьбы за власть, которая циклично повторялась с незапамятных времен. Все, чего он хотел, – жить в мире со своей семьей там, где никому бы не пришлось умирать из-за простых человеческих нужд. За это право, как ему казалось, действительно стоило бороться изо всех сил. Но никак не за нелепые споры о флаге.