Книга Маяк на улице Рамбла, страница 209 – Льюк Оливерас

— Как думаете, сколько я могу получить за мои портреты и работу Пикассо?

— Буду с тобой откровенен, Льюис. После войны я сильно отстал от дел, но, если прикинуть, думаю, около ста тысяч песет.

Узнав о возможной сумме, предприниматель почувствовал настоящее облегчение. Этих денег хватило бы на покрытие всей выплаты, и он решил двигаться вперед. Ему хотелось как можно скорее получить лицензию на киоск.

— Вы могли бы заняться продажей? Правда, вопрос довольно срочный.

Алеш Мунтанер вновь задумался. Ему предстояло проверить старую записную книжку, чтобы понять, кто мог заинтересоваться подобным предложением, – многие из его клиентов уже покоились в земле, кто в силу возраста, а кто по воле недоброй судьбы.

— До Барселоны далековато ехать, я уже не в том возрасте. Так что завтра я сделаю пару звонков из деревенского бара и попытаюсь связаться с владельцем одной из немногих еще действующих художественных галерей. Чтоб им пусто было, этим болтунам из «Сала Парес»!

Гости рассмеялись, глядя на довольное лицо торговца. В нем просыпались старые привычки, и он, казалось, уже чувствовал себя в своей тарелке.

— Я распоряжусь, чтобы платеж был оформлен на тебя, – так ты получишь деньги, не утруждая себя новой поездкой. При моих нынешних обстоятельствах это большее, что я могу для тебя сделать.

Льюис поблагодарил своего бывшего партнера за искренность и согласился ждать дальнейших указаний. Перед заключением сделки он пообещал лично привезти торговцу его комиссионные, если покупатель все же найдется.

Алеш Мунтанер поблагодарил художника, но отказался брать деньги. Он понимал, сколько усилий Льюис приложил, чтобы его разыскать, и считал, что одного визита вполне достаточно для погашения долга.

Пару часов они наслаждались обществом друг друга, вспоминая пережитые вместе испытания. Эта встреча помогла им осознать важность того, что человек сеет в настоящем, и как добросовестность и правильные ценности помогают оставить о себе хорошую память. Наследие как раз и заключалось в том, как тебя запомнят другие, вне зависимости от достижений. Возможно, именно поэтому на жизненном пути понятия успеха или неудачи обесценивались.

Жизнь в конечном счете заключалась в том, чтобы сохранить свой внутренний огонь, в том, чтобы оставить след в тех, кто продолжает наследие, уважая пройденные на жизненном пути уроки.

Занавес опускался лишь тогда, когда все было сказано.

* * *

В то морозное утро двадцать пятого декабря Росита Адель, Льюис Рос, Лаура Понс и их дети подошли к киоску «Каналетас», чтобы отпраздновать получение лицензии. Рождественское волшебство сотворило чудо, и, хотя заведение было закрыто из-за праздника, семья почувствовала, что стоит на пороге новой главы жизни.

Отец семейства все не мог поверить, что легендарный маяк Рамблы наконец-то принадлежит ему.

Лаура, несомненно, стала его главной опорой и тем человеком, который вдохновлял его мечтать, когда он меньше всего этого ожидал. Наследник четы Рос приспособился к размеренной и стабильной жизни, и возвращение к старым навязчивым идеям казалось шагом в никуда. Но сейчас, достигнув цели, он понял: лишь воля к переменам дает второй шанс.

Охваченный волнением, но не терявший самообладания, Льюис решил увековечить этот драгоценный момент и попросил свою семью попозировать у киоска. Рука, отвыкшая от рисования, не сразу его послушалась, но, когда вдохновение охватило его, он создал воспоминание, которое должно было храниться внутри заведения на заре новых перемен.