Книга Маяк на улице Рамбла, страница 197 – Льюк Оливерас

* * *

Оглушительный звон старого колокола школьной часовни возвестил ученикам об окончании перемены. Спустя двадцать минут после начала последнего урока Антони Рос Понс и Чуфо Мартинес пробирались по узкому коридору рядом с уборными у игровой площадки, чтобы перелезть через облупившуюся стену и выбраться на улицу.

Одним прыжком мальчишки освободились от школьных дел, хотя их успела заметить женщина с сумкой продуктов, которая смерила их взглядом, полным незаслуженного упрека. Было очевидно, что они прогуливают школу, но их мало волновало мнение случайных свидетелей их выходки. В свои пятнадцать они считали себя бессмертными, вознесшимися над понятиями добра и зла.

— Куда это вы собрались, маленькие негодяи! – выкрикнула женщина, входя в чужую роль.

— Оставьте нас в покое, сеньора, и идите с Богом! – хохоча выкрикнул Чуфо.

Антони присоединился к насмешке, одобряя бесстыдную реакцию товарища. Пусть эта старуха не сует свой нос куда не просят!

Со скоростью, свойственной подросткам, они бежали что есть мочи по улицам Эшампле, пока не добрались до площади Университета.

С присущей им находчивостью они пробрались по старинным улочкам Пятого округа и добежали до продуктовой лавочки, которой владела почти столетняя старушка, крепко стоявшая на ногах. Мальчишки бывали здесь не раз и прекрасно знали, как, пользуясь наглостью, бесплатно раздобыть какое-нибудь угощение, чтобы скоротать вечер.

— Отвлекай старуху, а я стырю у нее пару сигарет и выпивку. По рукам? – сказал Чуфо, не оставляя другу иного выбора. Тот кивнул, убежденный в совершенстве стратегии.

Обменявшись рукопожатием для храбрости, молодые люди заняли нужные позиции внутри лавки и приготовились действовать.

Почти слепая владелица лавки Хосефа с трудом повернулась к покупателям. Спроси ее – она вряд ли смогла бы сказать, кто что купил. Для бедной старушки мир состоял из смутных силуэтов и голосов.

— Чем могу помочь, сеньор? – спокойно спросила жертва.

У Чуфо и Антонио вырвался нервный смешок.

— Мне бы десяток яиц. Вот тех, что стоят сзади, за консервами, – сказал юный Рос Понс, намереваясь отвлечь продавщицу, чтобы его приспешник успел провернуть дело.

Едва волоча ноги от усталости и возраста, женщина очень медленно подошла к тем самым яйцам, чтобы угодить покупателю.

— Вот эти? – простодушно спросила владелица лавки, которая не только была почти слепой, но еще и глухой как пень.

— Нет, нет. Те, что левее, в глубине, – возразил Антони, стараясь не сорвать спектакль раньше времени своим шепотом.

Терпеливая и изможденная Хосефа подошла к небольшой лестнице, что стояла у полки, где предположительно лежали яйца, и начала неуклюже подниматься.

Едва она успела преодолеть первую ступеньку, как Чуфо тут же подал сигнал товарищу – закругляться с представлением и уносить ноги. Добыча была у него.

Хосефа поняла, что ее одурачили, когда услышала, как за выбегавшими мальчишками хлопнула дверь. Увы, это был не первый и не последний такой случай, но она вряд ли могла бороться с безнравственностью молодежи. Она пережила войны, голод и настолько немыслимые лишения, что еще одна мелкая пакость вряд ли бы ее разорила.

Чуфо и Антони слились с толпой, но не избежали красноречивых взглядов жителей квартала. Когда молодежь несется сломя голову, это может означать лишь одно – они что-то натворили, и потому на протяжении всего пути, пока они не скрылись за бараками возле церкви на площади Кастилии, их мысленно осуждали. Несмотря на недоверие, местные жители уже давно привыкли к причудам этих улиц.